Алексей невольно скосил глаза направо — где-то там, на вершине холма, наблюдательный пост… Мотоциклы преодолели «точку экстремума», покатили вниз. Он пережал от волнения газ и чуть не ткнулся в мотоцикл сопровождающего. Спокойно, капитан, это обычное служебное задание, слегка отягощенное гибелью твоей группы… Дальше он был спокоен, как тибетский монах. Дорога пролегала мимо причудливых камней, стелющегося кустарника. Слева блестела речушка со звонкими перекатами и травянистыми берегами. Пионерам до войны тут было раздолье… Приближающийся объект не бросался в глаза, даже с земли он был отлично замаскирован.
Только сетка с электрическими изоляторами, увенчанная колючей проволокой, создавала небольшой диссонанс. Но даже ее кое-где покрывали обрывки маскировочной сетки. Строения базы прятались за деревьями."
"На базе ощущалась нездоровая активность. У ворот стояла вездесущая «Пума», крытый брезентом командно-штабной автомобиль. В двигателе автомобиля копался чумазый механик. Рядом с ним стоял приземистый унтер-офицер и наводил беспощадную критику.
Громила остановился в нескольких метрах от ворот, бросил что-то гортанное охранникам. Его тут знали — фигура видная. Подошли два солдата. Он лаконично описал создавшуюся ситуацию, выразительно кивнув за спину. Снова пришлось подтянуть к себе кожаную папку. Екнуло сердце, даже поверхностная проверка могла окончиться провалом. Охранники смерили Алексея равнодушными взглядами, потащились обратно. Разъехались ворота. Ефрейтор Холлман махнул ему рукой, и оба мотоцикла въехали на территорию.
Внутри все было правильно, опрятно, расчерчено на квадраты — и могло бы произвести впечатление, кабы не последствия недавних боев. В стенах бараков зияли пробоины, окна были выбиты, клумбы растоптаны, и почти везде чернели пятна крови. У ворот находилась полосатая караульная будка, за ней простиралась забетонированная стоянка. На ней стояла единственная «трехтонка» с зачехленным кузовом и отброшенными бортами. Еще одна торчала за ближайшим бараком, перекрыв проезд.
Потные солдаты с засученными рукавами вытаскивали тюки, зачехленные рации, другое радиооборудование. Центральная аллея тянулась между продолговатыми постройками с одной стороны, и бесхитростными финскими домиками — с другой. Но ефрейтор знал другую дорогу, он поднял руку, чтобы следующий сзади обратил внимание, круто свернул на узкую дорожку, засыпанную щебенкой. Камешки скрипели, вылетали из-под колес.
