– Он все улыбался своей приятной улыбкой, сверкая ямочкой на щеке и внимательно рассматривая ее.
– Напряженный, – подтвердила Глаша кивком и продолжительным вздохом: – М-да. Сегодня я сняла с главной роли ведущую актрису театра, пришлось выдержать скандал, устроенный ею по этому поводу. О-о-ух. А потом я нашла труп этой самой актрисы, убитой в своей гримерке. И давала долгие и нудные показания полиции.
– Ох ты, – впечатлился мужчина. – Не свезло так не свезло. Что, тяжелая картина?
– М-да, – выдохнула Глафира.
– Ее задушили подушкой, а она, понятное дело, сопротивлялась, картина так себе, мало эстетичная, прямо скажем, хорошо без крови обошлось, но задушенный человек – это… А мы заявились в гримерку с худруком, который по совместительству ее муж.
Трофим присвистнул, выражая понимание ситуации.
– И кто ее убил?
– А вот это вопро-о-ос, – протянула Глаша.
– Как я понимаю, вы одна из главных подозреваемых? – сочувствуя, расспрашивал он.
– А вот тут мне как раз свезло, – устало усмехнулась Глафира.
– У нас с худруком железное алиби.
– Уже хорошо. – И поинтересовался с искренним участием: – А что теперь будет с вашей работой? Постановку отменят?"
"– Нет. Завтра репетиция, – и в очередной раз тяжко вздохнула. – Вот так.
– Идемте, Глаш. – Трофим поднялся с корточек и протянул ей руку. – А то сейчас все сюда сбегутся, разыскивая вас. И начнется сплошной кавардак.
– Да, – согласилась она и вложила руку в его раскрытую ладонь, принимая предложенную помощь, – идемте.
Во время ужина Глафира слегка взбодрилась, чему в немалой степени способствовали смешные высказывания детей, замечательные блюда (оказалось, что Глафира зверски проголодалась и устала) и царившая приподнято-радостная атмосфера.
И все же из-за стола она ушла раньше всех, поднялась к себе и уже через десять минут спала мертвым сном.
На следующее утро в атмосфере похоронной сосредоточенности на сцене собрались все задействованные в постановке актеры.
– Господа артисты, – обратилась к ним в микрофон Глаша, стоя возле своего режиссерского стола.
– Я прекрасно понимаю, насколько всем сейчас непросто сосредоточиться и войти в творческое состояние после того, что случилось вчера. Гибель Элеоноры Аркадьевны – страшная трагедия. Какие бы непростые отношения ни сложились у нас с ней, я считала и считаю ее великолепной, талантливой актрисой. Смерть молодой, здоровой, одаренной женщины – это всегда трагедия.
