– Глафира Артемовна. – Лена Земцова поднялась с диванчика в углу и шагнула навстречу к ним с Грановским.
А Глаша, глядя на нее, в очередной раз подумала: надо же, какая интересная у девушки внешность – практически идеально симметричное лицо, очень четкие, словно прорисованные гениальным художником черты и глаза такие глубокие, непростые, что-то в них есть, в этих глазах. Вот сколько она встречалась с этой девушкой, столько и присматривалась, испытывая чисто профессиональный интерес.
Жаль, что она не актриса, было бы интересно посмотреть ее на сцене.
Но Земцова служила главным костюмером театра и вполне замечательно справлялась со своими обязанностями.
– Я хотела уточнить, костюмы перешиваем на Гордееву или делаем для нее новые? – спросила Лена и, словно извиняясь, пояснила: – Новые можем не успеть за две недели.
Театр. Никуда не денешься. За пятнадцать минут, проведенные Глафирой в кабинете у худрука, уже все – от гардеробщицы тёти Люси до уборщицы Женечки, студентки третьего курса театрального училища, – знали, что Туркаева снята с роли, а вместо нее героиню будет играть Гордеева.
Любой значительный чих, не говоря про сплетню, разносится в театре, как горячий ветер по пустыне – «мановенно», как говаривал один ее знакомый.
– Перешивать, Леночка, – ответил за Глафиру Грановский, – и новые сделайте. Уж постарайтесь к премьере.
– Постараемся, – кивнула Земцова. – Но можем не успеть.
И атмосфера вроде бы разрядилась. Или Глаше почудилось что-то.
Да и ладно. Заработалась, видимо, и Элеонора с ее воплями из колеи выбила.
– Полонский вывихнул ногу, – сообщила со смешком Зинаида Осиповна.
– Ещё чище! – патетически потряс руками Грановский и быстро уточнил: – Играть сможет?
– Да сможет, конечно, – веселым тоном заверила помощница, – не голову же свернул. К тому же актеры готовы из себя выпрыгнуть, только бы не вылететь из постановки. – И поторопилась договорить: – Стонет на диване в гримерной, ему там оказывают первую помощь.
– Как его угораздило-то? – проворчал Грановский, весь такой недовольный прошагав к выходу.
– Дурачились с Антоновым, читали диалог, взобравшись на стулья, с которого он потом неудачно спрыгнул, – отрапортовала Зинаида Осиповна, примирительно по-матерински заметив: – Все, как обычно: актеры – что дети малые.
– Идемте, Глафира Артемовна, посмотрим, какой ущерб нам и себе нанесли эти малые дети, – пригласил Грановский, распахивая дверь перед Глафирой.
