А это «выяснение» может сильно затянуться, минимум на неделю, если не больше. Уверена, вы бы не поскупились на количество наркосодержащего средства. Но вы решили иначе. Всем в театре известна моя привычка выпивать вечером чашечку кофе, перед тем как ехать домой. Как и тот факт, что в кофе-машину я заливаю воду только определенной марки. Одна бутылка всегда стоит рядом с кофеваркой, как правило, вскрытая. Какой препарат вы туда влили, не знаю, экспертиза покажет, но этот момент запечатлен на видеозаписи.
– И спросила: – Подразумевалось, что мне станет плохо за рулем и я попаду в аварию? Исход которой совершенно не важен, лучше, конечно, смертельный, даже в рекламных целях для спектакля было бы круто, но даже если бы я не погибла, вас бы и это устроило. – Помолчала и закончила весь свой обличительный монолог: – А вот это, Лена, уже доказанное преступное деяние, подкрепленное экспертизой. И по совокупности доказательств, показаний свидетелей и признаний Мельниченко, да с учетом всех ваших прошлых заслуг, думаю, получите вы вполне внушительный срок.
Уверена, что вы в курсе про смягчение наказания за чистосердечное признание, так что, Лена, самое время совершить свой coming out.
– Что, извините? – перепросила Лена с видом добродушной простушки.
– Каминг-аут, – вторично скорее автоматически, чем осознанно выступил в роли переводчика Грановский, – сленговое определение, «выйти из тени», «открыться».
– Да уж, – покачала головой Лена, – умеете вы выпендриться на ровном месте, лишний раз подчеркнуть свою эрудированность, знание языков.
Всегда считала, что наша так называемая культурная элита страны на самом деле сборище непроходимых тупиц, самовлюбленных, напыщенных, инфантильных до неприличия, – поднимаясь с кресла, заметила Лена и медленно двинулась к Глафире. – Это хорошо, что ты решила побеседовать в узком кругу, так сказать, по-семейному, не выносить же весь тот бред, что ты здесь наплела, на всеобщее оглашение, а то можно неосмотрительно попортить репутацию Тихона Анатольевича, а нам ведь этого не надо.
Да и сама оконфузишься ужасно.
– Эк вас, однако, разбирает-то, – сочувственно заметила Глафира.
– Отдай камеру, – ласково попросила Земцова, подходя к ней.
– Боюсь, что это невозможно, – отказала Глаша, убирая видеокамеру обратно в карман брюк.
– Ты не того боишься, – хищно улыбнулась, будто оскалилась, Земцова, сделав еще один грациозный шаг к Глафире.
