Ловко выставила на стол перед Глафирой на специальные подставочки чайник, чашки, несколько небольших вазочек с джемами и медом.
И вышла. Вернулась с еще одним подносом, полным закусок. И лежали там на тарелочке потрясающие небольшие бутербродики, в которых все было «правильно» в рамках непрекращающейся борьбы за здоровье Тихона Анатольевича: «полезный» хлеб, свежие салатные листья, фермерские огурчики и фермерский же мягкий сыр. А на другой тарелочке не менее правильные небольшие пирожочки из «здоровой» муки, разумеется, без дрожжей и сахара, с овощными начинками.
Вкусноты все было совершенно нереальной.
Грановский поблагодарил и, поднявшись из своего великолепного кресла, прошел и сел за стол напротив Глаши. На правах хозяина поухаживал, налив чаю в обе чашки, и пригласил:
– Угощайся.
И Глаша угостилась, положив себе на тарелочку всего и много, как сирота приютская, чудом попавшая на барское застолье и спешившая ухватить все и побыстрей, пока господа не опомнились и не погнали метлой поганой из-за стола.
И ну давай уплетать, не манерничая, паузы не выдерживая, мизинчик не оттопыривая, по-простецки за обе щеки, демонстрируя здоровый аппетит, без соблюдения всякого этикета, прихлебывая невероятно вкусный чай, да еще глаза от удовольствия прикрывая, только что не постанывая.
Вот как оголодала, успев с утра лишь йогурт на ходу торопливо выпить да чашку кофе в коротком перерыве между репетициями, который ей помощник режиссера Верочка принесла.
Грановский потягивал ароматный чайный напиток и задумчиво разглядывал Глафиру, получавшую откровенное удовольствие от угощения.
Она всегда была особенной девочкой. С младенчества. Удивительной, частенько ставящей в тупик своими прямолинейными заявлениями, а порой и просто конфузившей взрослых. А подростком поражала окружающих зрелостью ума. И наверняка столь необычный разум этой девочки, слишком ранняя житейская, непонятно откуда взявшаяся мудрость, а бывало, и почти пророческое предвидение той или иной ситуации пугали бы и отталкивали от нее большинство людей, если бы не ее необычайная привлекательность, ироничный склад мышления, острый юмор и легкость восприятия жизни.
Глаша не грузила людей своими размышлениями, заумничаньем, как перекормленный информацией «ботан», не поучала других по очень простой причине: она была самодостаточна с того самого нежного младенчества.
