Никто из театральных таким нахрапом вламываться в кабинет худрука себе не позволял ни при каких обстоятельствах. А с полицейского капитана какой спрос? Только красноречивое неодобрение.
– Простите, что помешал, – без тени намека на сожаление повинился Лепин. – Я искал Глафиру Артемовну. Хотел задать ей пару вопросов.
– Зина Осиповна, – распорядился Грановский, – поставьте еще один прибор. – И к Юре холодно-официально: – Присаживайтесь, господин следователь, мы как раз для этого и собрались – задать Глафире Артемовне несколько вопросов.
– О-о-хо, – преувеличенно-тягостно произнесла Глафира.
– Да уж, – согласился Тихон Анатольевич. – Вот такие дела-то нерадостные.
– Глаш… – без церемоний, по-простецки, спросил Юрий и осекся, заметив быстрое неодобрительное переглядывание Грановского с его помощницей. Поспешил объяснить: – Мы с Глафирой и вашей Катюшей одноклассники. Вы меня, наверное, не помните, Тихон Анатольевич.
– Не помню, извините, Юрий, – проигнорировав отчество, ответил Грановский.
– Так вот, я хотел спросить: как ты вообще поняла, что это Мельниченко? А, Глаш?
И, схватив пирожок с большого блюда с закусками, сразу откусил половину.
– Именно об этом я и хотел у тебя поинтересоваться, – произнес Тихон Анатольевич. Ну так, для острастки, чтобы не зарывался нагловатый полицейский капитан, и еще раз обозначить, кто в этом доме хозяин.
– Как я уже говорила раньше, меня насторожила эта театральная показушность на месте преступления, – принялась объяснять Глафира. – Я очень хорошо запоминаю разные детали, на которые люди, как правило, не обращают внимания.
Для меня это важно, чтобы понять человека, погрузиться в его мир, постараться увидеть его глазами, ощущениями, привычками. В гримерной Элеоноры Аркадьевны мне приходилось бывать несколько раз. Беседуя с ней, непроизвольно я отмечала всякие детали ее быта. К тому же все в театре знали о ее пристрастии к определенному порядку и как доставалось уборщицам, если они невзначай передвигали какие-нибудь предметы в ее комнате.
А тут… – она отпила чаю из чашки под прицельными взглядами ее собеседников.
– Ты сразу заметила, что что-то не так? – подсказал Юрий.
– Ну не в то же мгновение, как обнаружила ее. Это, знаешь ли, все-таки шокирующее зрелище. – И, кинув быстрый взгляд на Грановского, добавила: – Извините, Тихон Анатольевич.
Тот только отмахнулся – чего уж теперь."
"– Первым делом я обратила внимание на то, что ваза упала, разбилась и вода разлилась, а вот с розами вышла нестыковка.
