Вроде целы. И не шатаются. Уже хорошо.
– Не хочу тебя утруждать. Ты можешь ехать, если тебе куда-то надо, это вовсе не твоя забота, – бурчу сквозь зубы.
– Я лучше останусь, вдруг он даст рекомендации. Обязательно пропишет какие-то лекарства, я сбегаю в аптеку. Покормлю тебя, мне нетрудно, – со слабой улыбкой говорит она, поправляя мое одеяло и ненароком касаясь живота под футболкой. Его тут же простреливает болью. Кажется, мне отбили всё на свете. Хорошо постарались. Застонав, я откидываюсь назад, и тогда боль опоясывает затылок.
Я самый настоящий сгусток боли. Слабый и беспомощный, как котенок. – Болит, да? Надеюсь, у тебя нет переломов. Ты был весь в крови, Глеб, я умыла тебе лицо.
– Черт, с меня премия, – с горькой усмешкой говорю я ей, а сам думаю о том, кто же на меня напал. – Ты видела кого-то? На парковке должны быть камеры. Странные грабители, – замечаю я, вскинув руку. – Ролексы на месте.
– Я думаю, что это тот самый пресловутый российский образ ведения бизнеса, – качает головой Кристина, тесня меня на кровати и присаживаясь рядом.
– Наша компания слишком много хапнула за то короткое время, что мы здесь. Кому-то пришлось подвинуться. И этот кто-то нанял братков, попробовали разобраться с тобой по старинке.
– Как это им поможет? Они бы хоть оставили свои пожелания, – ворчу я, напрягая память. Может, они что-то говорили, а я забыл?
– Ты точно ничего не помнишь? Ты же был в сознании, шел сам до машины, потом до лифта, иначе я тебя не дотащила бы, – хмурится Кристина, вдруг обращая внимание на свою белую блузку, всю в разводах крови.
– Ох, неудобно как. Сейчас врач придет. У тебя есть во что переодеться? – тут же хихикает. – Что я говорю? Откуда у тебя тут женская одежда? Ну, разве что я надену твою футболку. Ты не против? Пока сушится моя блузка.
– Давай, – коротко бросаю я, махнув рукой и прикрывая глаза.
Мне откровенно плевать на возню секретарши с переодеванием. Я только надеюсь не сдохнуть от боли. Какое-то время валяюсь в беспамятстве, пока она не оказывается рядом, трогая мне лоб и поднося кружку ко рту.
– Мне кажется, у тебя жар, Глеб, – наклоняется ниже, и густые пряди падают мне на лицо. Кажется, она приняла душ, пахнет свежестью и моим гелем для душа. Все это сильно напрягает. Ее беготня вокруг меня, причитания и вообще ее присутствие рядом. – Ой, ты стонал, я прибежала как была. Сейчас оденусь и вернусь! – восклицает она, и, когда я поворачиваю голову, вижу, что она ходит по дому в одной моей футболке.
