– При чем тут твоя генетика, если речь идет о пороках развития? Хотя… Я ведь читала об этом! Вот где кроется причина отклонения! Это твоя вина? Почему ты мне раньше ничего не рассказал?
Лицо Глеба застывает. Он смотрит на меня удивленным взглядом, а потом резко выдыхает.
– Ксюша, что тебе сказал врач?
– Вот, почитай, - бросаю ему в грудь заключение, в котором много непонятных мне терминов.
В слова врача, пребывая в шоке, я не вслушивалась, но успокоившись забила все, что было в заключении в поисковике и нарыла кучу информации.
Некоторые женщины, которые решились родить ребенка с такими отклонениями, получили здоровых детей в итоге. Да, процент маленький, но надежда умирает последней.
– Не могу поверить! – из груди мужа вырывается истерический смешок и он качает головой. – И ты реально хочешь его родить?
Я не знаю. Сама не знаю, но с каждым часом мысль о том, что справлюсь, лишь крепнет.
– Ксюша, тебе так важны дети? – неожиданно миролюбиво спрашивает Глеб. – Мы же жили душа в душу. Все началось с того момента, как ты решила забеременеть.
Ты ничего мне не сказала.
А теперь он снова меня обвиняет!
– Я знала, что ты против. Но я не пропускала таблетку специально! Если ты мне не поверишь, дальше говорить не о чем!
Глеб сникает и открывает рот, чтобы что-то сказать, но замолкает. Видимо, понимает, что ему придется признать это за истину. Что я его не обманывала.
– Тогда я очень сожалею, Ксюш. Значит, твоя беременность – это роковая случайность. Ты бы никогда не узнала горя, если бы не захотела ребенка.
Поэтому я и спрашиваю тебя: ты действительно так хочешь ребенка?
– Да, Глеб, – говорю громко и четко, не боясь признаться. – Ценности могут поменяться. Да, я несправедлива, ожидая, что ты примешь то, что я передумала. Ты прав. Мы жили отлично. Пока не столкнулись с трудностями. И видимо, наш брак не такой крепкий, раз мы споткнулись о первое препятствие.
– А я вижу иначе, Ксюш. Тебе просто недостаточно меня. Тебе мало нас двоих, чтобы быть счастливой.
Мне хочется сказать, что нас стало слишком много в этом клубке людей, свитых воедино и подорвавших основу нашего брака, но я сейчас снова хочу спрятаться от открытого конфликта, который истощил все мои силы.
Мне дурно. Я хочу остаться одна и просто плакать целую вечность, пока не выплачу все слезы на свете. И я просто киваю.
– Да, видимо, теперь у нас разные пути, Глеб.
Он опускает голову, вижу, как ему больно, что он тоже переживает. Но никакой жалости к этому лжецу и обманщику нет.
