Сам он не справился бы, да и не согласился. А его скрытность в последнее время? Наши ссоры?
Пока я размышляю об этом, в голове невольно всплывают истории других женщин, которые тоже вот так жили, не зная, что у мужа на стороне есть другая женщина. В худшем случае – даже другая семья.
В глубине души тлеет надежда, что я ошиблась. А вдруг это и правда дурацкая ошибка? Почему я жду самого плохого, даже не дав шанса Глебу оправдаться? Боясь показаться глупой и разрушить брак по надуманным причинам, в которых он обвинял меня последние дни, собираюсь написать ему СМС.
Звонить за рубеж не буду. Вдруг он занят, отвлекать его от работы я не хочу.
Подобрать слова непросто. Я с ностальгией вспоминаю те времена, когда писала Глебу всякую романтическую чушь, не боясь быть смешной и навязчивой. Сейчас же медлю, не зная, что ему написать. Кажется, что каждое мое, даже самое невинное, слово может спровоцировать конфликт.
В этот момент я как раз получаю сообщение на почту. Пролистав, вижу, что пришли результаты анализов.
Врач настоятельно просит меня приехать в больницу, и с замирающим сердцем я еду туда. Откладываю мысли о Глебе на потом, впервые удивляясь тому, каким несущественным становится все остальное, когда ты думаешь о здоровье своего ребенка. Это странное ощущение помогает мне немного прийти в себя и перестать строить нелепые теории на ровном месте. Глеб приедет, и мы разберемся.
– К сожалению, анализы не очень хорошие… – начинает врач после приветствия и обычных, присущих случаю формальностей.
Слышу, как сквозь вату, то, что она объясняет, прикрыв глаза и стараясь отгородиться от действительности.
– Мне очень жаль. На этом сроке прерывание беременности – довольно-таки легкая процедура. Одна таблетка – и все. Дальше мы будем наблюдать вас. Генетические отклонения случаются даже с самыми здоровыми парами. Вам не стоит винить себя. Но лучше не рисковать, потому что ребенок может быть нежизнеспособен, либо же его жизнь будет полна мучений.
– Какой процент риска? – спрашиваю я, сжав челюсти до боли, а ногтями впиваясь в мякоть ладоней.
– Каков шанс, что я рожу больного ребенка?
– Достаточен для того, чтобы я посоветовала вам прервать беременность, – голос доктора мягкий, но это не спасает меня от понимания всего ужаса ситуации.
Я не рожу этого ребенка. Не рожу.
– Я могу подумать? – задаю вопрос той самой маленькой девочки, которой меня так часто попрекает Глеб, и, когда гинеколог меня отпускает, выхожу из кабинета, приваливаясь к стене.
