– Нет-нет, вы же знаете Демида, он не любит драматизировать и вообще отмахивается от любой болезни. Я и так его еле уговорила, ваше беспокойство его только уязвит. Мы быстро туда и обратно, клиника частная, так что нас сразу примут.
– Ладно, но, если что, звони, – говорю ей. – Помочь ему спуститься?
– Я не умираю, придурок, – ворчит с лестницы Демид, спускаясь с самым независимым видом, вот только бледное лицо и мученическая гримаса выдают его с головой.
Не обращая внимания на сердитый взгляд мужа, Эля тут же обнимает его за талию, помогая спуститься, и чуть ли не насильно надевает на него куртку, как на маленького, пока тот прожигает ее возмущенным взглядом.
Я не могу сдержать смех от этой картины, поддразнивая Демида:
– У бедного малыша бо-бо и он не в духе, да? Ничего, мама Эля его сейчас быстренько отвезет в дяде доктору.
– Глеб! – возмущается Эля, а Демид показывает мне средний палец, отодвигая ее в сторону и сам надевая ботинки.
– Пойдем уже, пока я не побил этого шутника, – ворчит он, выходя за дверь.
– Ребят, звоните, если что, – взволнованно говорит Эля, оглядываясь на второй этаж, где спит их дочка.
– Не волнуйся, Эль, с Соней все будет в порядке. Глебу я ее не доверю, – ободряет ее Ксюша, и та тоже уходит, захватив ключи от машины."
"– И почему это мне нельзя доверить ребенка? – возмущаюсь, складывая руки на груди. – Может, я буду суперпапочкой!
– Ты хоть знаешь, что с этим ребенком делать, суперпапочка? – язвит блондиночка.
– А ты посидела с ней пару раз и прям все теперь о детях знаешь?
– Знаю, но не из-за Сони, а потому что у меня большой опыт, – задирает нос Ксюша, направляясь в гостиную и оставляя меня дико заинтригованным последним высказыванием.
– Это какой такой опыт? – с подозрением спрашиваю я.
Если бы не был у Ксюши первым и единственным, я бы подумал, что она где-то ребенка от меня прячет.
– Практический, – садясь на диван и приглашающе хлопая по месту рядом, говорит она. – Помнишь, на сорокалетие мамы приезжала ее сестра Алина? Так вот, она, когда родила два года назад, ушла от мужа и переехала к нам.
И пока ее дочке не исполнилось восемь месяцев, мы жили все вместе. Тетя Алина устроилась на работу, так что я частенько оставалась за няньку. Я знаю о детях все.
– Ну ладно, тогда признаю – мне с тобой не тягаться, – сдаюсь я, целуя ее руку. – Я ничего не знаю о детях. Да я их и не люблю.
