Стал просто роботом, исполняющим функции жизнеобеспечения, но не живущим по-настоящему. Как я буду жить, если она меня отвергнет? Я просто не могу без нее.
– К чему такая спешка, Глеб? – спрашивает она меня, усевшись напротив. Мешает ложкой чай и внимательно смотрит на меня в ожидании начала разговора. – Разве мы не все друг другу сказали?
– Ксюш, давай попробуем снова. Я не могу без тебя, это все не может так просто закончиться.
Ксюша опускает голову, и я вижу край ее зубов, прикусывающих нижнюю губу.
– Я виноват, – продолжаю, натолкнувшись на ее молчание.
– Виноват только я один. Дурак, – провожу пятерней по волосам, нервничая и подыскивая нужные слова. – Вся вина на мне. Все, что ты говорила, правда. И про сына, и про Алису, про мою ложь и твою беременность. Я ничего не отрицаю. Если ты думаешь, что я не осознал вину или не понял, что сам разрушил наш брак, то это не так. У меня было время подумать.
– Мы это уже все обсуждали, Глеб, я знаю, что ты понял свою вину. Не надо так стараться, доказывая мне это.
Но дело же не в этом, а в том, что ты не хочешь детей. Ты просишь о будущем, но какое оно могло бы быть? Ты перестал быть чайлдфри?
– Может, и перестал. Что в этом странного, Ксюш? Я не могу захотеть ребенка?
– Я что-то не вижу, чтобы ты воспылал чувствами к Вове, который у тебя уже есть, – замечает с горечью, обращая факты против меня, но она должна понять, что не права.
– Это другое. Я даже не знаю его, он появился словно из ниоткуда, уже взрослый, уже имеющий своих родителей.
Вова – мой сын по крови, но я не буду принимать участия в его воспитании. Это уже решено между мной и Алисой."
"Вижу, как она дергается и все еще остро реагирует на имя другой женщины, и тогда я подхожу к ней и опускаюсь на колени, положив руку ей на щеку, а второй взяв ее ладонь.
– Блондиночка, я весь, полностью твой. Я не могу жить без тебя и не могу позволить никому быть рядом с тобой. Есть способы иметь детей, не включая второго партнера в родители, и я хочу, чтобы ты рассмотрела этот вариант.
– Что ты имеешь в виду, Глеб? – хмурится она.
– Я хочу предложить тебе ЭКО. Я много думал о способе дать тебе ребенка, которого ты сама сможешь выносить и родить, как и хотела. Твоего родного малыша. От анонимного донора. Не хочу подвергать тебя риску рождения больного ребенка, если он будет от меня. Но, я хочу, чтобы он у нас был.
– Но нас нет, Глеб, – говорит она со слезами, которые внезапно образовались в уголках глаз и потекли по щекам.
