– Кричи, бей! Это намного лучше, чем смотреть в твои пустые глаза и думать, что в них никогда больше не будет прежних эмоций! Ты превратилась в робота, Ксюша!
– Это не твое дело! Мой муж меня предал, я потеряла ребенка! Я что, должна была прыгать от счастья?! Хотя нет, должна. Я ведь избавилась от тебя, прозрела, наконец!
– Ты никогда от меня не избавишься, – твердо говорю ей, продолжая удерживать за запястья.
Пальцы Ксюши намертво вцепились в лацканы моего пиджака, она тяжело дышит, прожигая меня ненавидящим взглядом, но не отступает ни на шаг.
Она снова стала сама собой, в ней больше нет той пугающей уязвимости, которую я наблюдал последние полгода.
– Избавлюсь, – шипит, брызжа ядом. – Ты бракованный. Ты мне не нужен.
– Нужен, – не отступаю я, притягивая ее еще ближе.
Мои ладони уже не держат ее руки, они лежат на тонкой талии, но она все еще цепляется за меня. Руками, глазами. Я не позволяю ее словам добраться до меня, потому что знаю, что это самозащита. Она просто пытается оттолкнуть.
Заставить уйти. Но я не уйду. Ни за что не уйду.
– Не нужен, – уже менее твердо настаивает она. – У меня другой.
– Нет у тебя другого! – отрезаю с уверенностью, которую не чувствую.
– Есть, – более решительно от нее. – Он лучше, намного лучше тебя! Он делает меня счастливой, он ценит меня. Я его…
Я поглощаю ее слова своим ртом, потому что просто не могу позволить ей эту ложь. Давлю на эти чертовы мягкие губы, пока они не раскрываются. Не беспомощно, не поддаваясь натиску, а с агрессией.
Ксюша кусает меня за нижнюю губу, тянет за нее, и, когда мне уже кажется, что ее руки меня оттолкнут, они с неожиданной силой притягивают ближе. Ее тело впечатывается в мое, и она изливает всю свою ярость в диком поцелуе, в котором больше звериного, чем человеческого."
"Я не знаю, кто начинает первым, но уже через пару минут наши руки мнут и рвут на части одежду друг на друге, пытаясь добраться до обнаженной кожи, с рычанием и агрессивным нетерпением, мешая друг другу, но не останавливаясь даже на долю секунды, чтобы подумать.
Ксюша не позволяет ласкать себя, отталкивая мои руки и стремясь взять все в свои. Ее рот не отрывается от моего, даже когда она задыхается, когда наши тела впервые после долгого времени сливаются воедино. Она стонет в мои губы, двигаясь сверху, и только мои ладони на ее бедрах удерживают ее на месте во время этой дикой скачки.
Взрыв оказывается неожиданным для нас обоих.
