— Ну что? Куда едем?
Рома смотрит на меня, а потом мы вместе оборачиваемся назад, выжидающе глядя на Демида.
Перелома, слава Богу, у него не оказалось, но частичный разрыв связок не облегчает ситуации. Сейчас его рука зафиксирована бандажом, а боль притуплена обезболивающими препаратами. Еще не раз помучается бедолага, пока будет восстанавливаться.
Парнишка смотрит на нас с измученным выражением лица. Кажется, вот-вот голова завалится набок и он заснет.
— Мне нужно в лагерь вернуться, — бормочет он.
— Вы ведь прикроете меня?
— Я поговорю с твоим тренером, но обещать ничего не могу. Сам понимаешь, что ты, мягко говоря, накосячил.
Он опускает взгляд.
— Понимаю.
Я протягиваю руку и треплю его за коленку.
— Ладно. Не кисни. Самое сложное позади.
Кивает, все так же не глядя на нас.
— Лагерь-то как называется? — встревает Рома.
— «Спортландия».
Возвращаюсь на место и перевожу взгляд на Рому, который уже вбивает название лагеря, и навигатор сразу выстраивает маршрут. Почти сорок минут езды.
Пять утра. Супер.
— Ром, я заплачу тебе с зарплаты, хорошо?
— Ерунды не говори.
Он бросает на меня насмешливый взгляд и, покачав головой, трогается с места.
— Мне просто неудобно, что я выдернула тебя посреди ночи. Да и дорога не близкая. Но ты же знаешь, мне не к кому было обратиться… Тем более без помощи твоей мамы ничего бы не вышло. Ее я тоже отблагодарю… после зарплаты.
— Перестань, — он выруливает с территории больницы. — Благодарить должны тебя. Его родители.
За то что попалась такая сердобольная, как ты, сберегла их нервы и избавила от проблем с полицией.
Натягиваю рукава вязаной кофты, которую я накинула наспех прямо поверх формы.
— Осуждаешь, да?
— Нет. Просто не совсем понимаю, зачем тебе это.
Бросаю взгляд в зеркало заднего вида: Демид, прислонив голову к окну, кажется, заснул.
— Жалко его стало.
— Жалко у пчелки, Алис. А ты ерундой занимаешься.
Меня немного обижает тон Ромы. В горле скапливается тяжесть горечи.
Отворачиваюсь к окну.
— Кому ерунда, а кому помощь и шанс все исправить, — тихо произношу я. — Ошибаться — это нормально, Ром. Как и помогать тем, кто ошибся. Он был напуган и сожалел о своем поступке. Ты мог отказать мне, если моя просьба помочь показалась тебе ерундой.
На короткое мгновение повисает молчание.
— Не мог, — сухо подытоживает Корнеев. — И ты прекрасно знаешь об этом, Алис.
Сжимаю челюсти, прекрасно понимая, к чему он клонит. Ну классно.
