Я поднимаю глаза на Илая и вижу, что от былого веселья в нем не осталось и следа. Во мне тоже. Я в секунде от того, чтобы упасть в обморок от недостатка кислорода в легких.
Илай смотрит на меня самым серьезным взглядом.
— Дыши, — тихо и твердо напоминает мне, и я резко втягиваю ртом большой глоток воздуха.
Несколько раз моргнув, снова опускаю взгляд, рассматривая на кунжутной булочке маленькое кольцо. Я беру его дрожащими пальцами, и сердцебиение учащается.
Оно красивое, утонченное и одновременно простое. Мне очень нравится.
Но набежавшие на глаза слезы мешают им любоваться. Я моргаю, и крупные капли срываются с ресниц.
Прерывистый вздох вздымает мою грудь, но теплое прикосновение к щеке отвлекает и, проморгавшись, я вижу Илая, который присел возле меня на одно колено.
— Эй, ты чего расплакалась? — он ласково гладит меня по щеке, а я смотрю на него сквозь мутную пелену с трепещущим в груди сердцем.
— Не знаю, — шепчу севшим голосом, нервно улыбаясь.
Илай опускает взгляд на кольцо, которое я держу, и снова смотрит мне в глаза.
— Не понравилось?
Поджимаю губы и трясу головой.
— Ну конечно, понравилось, глупенький, — издаю легкий смешок сквозь слезы и прижимаю ладонь ко рту, чтобы из него не вырвалось неуместное рыдание.
— Тогда скажи это, — Илай широко улыбается, пока его большой палец ласкает мою скулу.
Сердце колотится, как маленький моторчик. Шокированный мозг заторможен и с трудом осознает происходящее.
— Что я должна сказать?
— Что ты моя, — он берет меня за руку и нежно целует запястье.
— И то, что вы с сыном возьмете мою фамилию.
И тут мой рот открывается, когда понимание расправляет крылья в затуманенной эмоциями голове. Улыбка Илая становится шире.
— Ну конечно же, я твоя, — шепчу взволнованно. — Господи, ты… делаешь мне предложение?
Он поджимает губы, кивая несколько раз: мол, пытаюсь.
Я прячу лицо у него на шее и всхлипываю. Божечки, спасибо, что он такой высокий, даже стоя на одном колене.
Шмыгнув носом, я отстраняюсь от Илая и обнимаю его лицо свободной ладонью.
Мои подрагивающие пальцы гладят жесткие черты, поднимаются выше и задевают едва заметный шрам на брови. В голове, как на ускоренной перемотке, проносится вся наша история и, сдавленно вздохнув, я прижимаюсь к его лбу своим.
Меня всю трясет от эмоций и адреналина. Но мне удается выдавить из себя:
— Да. Я хочу твою фамилию, Багиров. Себе и нашему сыну.
Илай чуть отодвигается, наполняя мою грудь горячим теплом одной только своей улыбкой.
