Поэтому, прежде чем заговорить сквозь дрожь в горле, собираю все свое мужество, на которое осталась способна:
— Чего. Ты. Хочешь?
Он задумчиво поджимает нижнюю губу, и я срываюсь:
— Что тебе нужно, ублюдок?!
Он морщится, качая голой, будто бы осуждая мое поведение.
— Не нужно грубить, кролик, когда в моих руках жизнь самого дорогого тебе человека. Твоя мать разве не успела научить тебя вежливости?
Я стискиваю зубы, топаю ногой и запрокидываю голову, пытаясь контролировать дыхание, но оно все равно срывается частыми шумными вздохами.
— Скажи, пожалуйста, чего ты хочешь.
Сглотнув тяжесть в горле, я набираюсь сил снова посмотреть ублюдку в глаза, который с грязной ухмылкой наблюдает, как мой сын играет с гребаным ножом.
— Ах ты ж маленькая сорока, любишь блестящее, — хрипло посмеивается, а потом сосредотачивается на мне. — Чего я хочу? — Он прочищает горло, постукивая пальцами свободной руки по дивану. — Хочу хорошей жизни, знаешь ли, после стольких лет, проведенных в тюрьме, очень сложно вернуться в общество моральных ублюдков.
— Конкретнее, — требую я.
— Ну неплохо было бы начать с решения финансового вопроса.
— Если ты намекаешь на деньги бабушки, у меня их нет! — выплевываю я.
Мудак запрокидывает голову и ржет.
— Такая наивная, малышка, — он вздыхает, как будто ему меня жаль, а потом его голос обретает пугающую серьезность: — Думаешь, меня интересуют эти копейки? Мне нужна куда более внушительная сумма, твои полмиллиона — так, ни о чем.
Зуд беспомощной ярости закипает под кожей.
— У меня нет денег, вообще нет, — с отчаянием шепчу я. — Посмотри, где я живу. Мне нечего тебе дать.
— Ну у твоего хахаля неплохая машина, — медленно выдает он и поднимает уродливый угол рта в подобии улыбки.
Я округляю глаза. Что это значит? Он что… следил за мной? Господи… и как давно?
— Думаю, он захочет предложить мне что-нибудь, если вы и правда для него дороги. Заодно и проверим. Думаю, будет интересно узнать. Как тебе такое предложение, а, малышка?
— Не втягивай его… он ничего не знает о…
Мой телефон на другом краю дивана начинает вибрировать, и конечно же, ублюдок успевает дотянуться до него первым.
Я замираю в шаге от него, наблюдая, как он читает имя абонента, а потом вскидывает на меня насмешливый взгляд.
— О как. Стоит только вспомнить.
— Он сейчас поднимется, если я не отвечу, — цепляюсь за хрупкую надежду, что моя угроза подействует, но она вызывает у него лишь ухмылку.
— Это будет твоей ошибкой, милая, если сюда кто-нибудь зайдет.
