После ужина он молча поднимается наверх, оставляя меня одну с десертом.
На следующее утро я просыпаюсь с чётким планом в уме. Я решаю начать свой день, сделав его столь же хаотичным, какой он сделал мою жизнь. Как только Руслан выходит заниматься своими делами, я начинаю действовать. В гостиной я небрежно разбрасываю несколько книг и журналов из его библиотеки. Свои туфли оставляю прямо у двери.
Веду себя словно ребенок, но мне нравится.
Затем перехожу на кухню. Вместо того, чтобы убрать за собой посуду после завтрака, я оставляю её на столе: чашку с недопитым кофе, тарелку с крошками и вилку, заляпанную соусом.
Я «случайно» опрокидываю банку с сахаром, разбрасывая его по чистому кухонному столу.
Когда заканчиваю свои мелкие диверсии, начинаю собираться на работу. Но слышу шаги Руслана. Он спускается вниз, видимо, чтобы проверить, готова ли я.
– Вероника, ты скоро будешь готова? – его голос спокоен, но я чувствую лёгкую нотку раздражения.
– Да, уже почти, – отвечаю, заканчивая наносить макияж. Взяв сумку, я намеренно оставляю косметичку на видном месте в гостиной рядом с диваном.
Руслан входит на кухню, я слышу его вздох. Он возвращается ко мне.
С моими шортиками от пижамы.
– Это, должно быть, твое, – бросает в мою сторону, и я ловлю их. – Ты сеешь в моем доме хаос, – его голос мягче, чем я ожидала. Он скорее устал, чем раздражен моим присутствием.
– Разве? – улыбаюсь я, подходя к двери. – Я просто хочу, чтобы ты почувствовал, каково это – когда твой привычный порядок нарушен. Может, тогда ты поймешь, как я себя чувствую.
С этими словами я выхожу из дома. Намереваюсь добираться до офиса на общественном транспорте, чтобы избежать лишнего внимания. Но Руслан останавливает меня.
– Вероника, подожди, – его голос настойчив, и я оборачиваюсь. Руслан опирается на открытую дверь своего автомобиля, его взгляд серьезен. – Я отвезу тебя.
Я останавливаюсь, чувствуя, как внутри все сжимается от неожиданности и раздражения. «Только не это», – мелькает у меня в голове.
– Я предпочту сама, – твердо говорю я, уже поворачиваясь, чтобы идти дальше.
– Это не обсуждается. Я не могу позволить тебе ехать одной, – его голос звучит решительно, но в нём слышится и забота, что делает его предложение не столь деспотичным.
– Никто еще не умер от того, что добирался до работы на общественном транспорте, – фыркаю я, а сама делаю пометку в уме, что мне стоит забрать свою машину из гаража. Мой переезд происходил в такой спешке, что я не успела ничего на свете.
