- Папа, а давай возьмём пиложеное маме? - с энтузиазмом просит Настя, перебивая, видимо, очень важный разговор отца. Доронин кивает, поднимается и отходит к бару, подальше от гула голосов.
– Сейчас и маме твоей упакуем вкусняшку.
И мне бы уйти и оставить эту семью в покое. Но я начинаю допрашивать ребенка.
- А где твоя мама?
- Она дома с блатиком.
- С братиком? – переспрашиваю я, и девочка кивает, продолжая уплетать пирожное.
- А сколько лет братику?
- Ему два месяца. Он вот такой маленький, - она показывает руками.
- Киваю. Всего два месяца.
Два месяца…
А Доронин посещает тематические клубы, трахает своих зверушек и почти не живёт дома.
Он не Бог.
Я ошиблась.
Не идеал.
Все до банальности просто и тошно.
Оставляю их в покое, собираю десерт для жены Доронина с особой любовью. Пусть подсластит свою жизнь под этим алчным тираном.
* * *Домой мой цербер так и не вернулся. Видимо, решил почтить своим господским внимание семью. А меня почему-то весь вечер и полночи выворачивало от этого мужика.
Словно боги упали с небес. Мне должно быть все равно. Абсолютно все равно… Но… Доронин казался мне очень глубоким, а на самом деле… все так низко. Хороший актер. Браво.
Просыпаюсь поздно, не по будильнику. Сегодня я никуда не иду. Нет, это не выходной. Это день, когда во мне все умерло с последним вдохом Дмитрия.
Годовщина его смерти.
Перевожу взгляд на часы. Полдень. Переворачиваюсь набок, долго смотрю в зелёные глаза Димки. Такие живые. Всегда горели…
- Когда-нибудь мы не будем вместе, и что ты тогда будешь делать без меня? – спрашиваю я, перекидывая ногу через его бедро, забираюсь на него сверху в одном спортивном белье.
Мы оба после пробежки, мокрые от пота и ещё не восстановили дыхание. Но меня дико заводят капельки пота на его голом торсе и переливающаяся татуировка беркута на его плече и груди.
- Какая наивная девочка. Нас разлучит только смерть, - с хищной улыбкой говорит он, внаглую расстёгивая клёпки на моем бюстгальтере, которые находятся спереди.
– Я тебя отпущу только на тот свет и то, скорее всего, и там тебя достану.
- Звучит жутко, - усмехаюсь я. А потом прогибаюсь с лёгким стоном, когда он потирает мои соски…
- И ушел сам, а меня не взял. Не находишь это нечестным? - спрашиваю у него я. И зажмуриваюсь, чтобы эти зелёные глаза не смотрели мне в душу. Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушки и вновь проваливаюсь в сон. Я хочу провести этот день в коме, и организм со мной солидарен.
