Агрессия, ярость, будто потревожили самого опасного хищника. Но это все в глазах, а на лице - маска непроницаемости, даже не дрогнул.
- Ты нормальная? – холодно спрашивает он.
- Нет, - отвечаю я, посылая ему улыбку, беру свой кофе и отпиваю.
Доронин разворачивается и покидает кухню.
Какая выдержка.
Даже интересно.
Похоже, будет весело.
Беру тряпку и убираю безобразие, которое натворила. Делаю себе бутерброд, сажусь за стойку и спокойно завтракаю. Ничто так не бодрит по утрам, как испорченный костюм и настроение Доронина.
Жарко. Снимаю кардиган, беру ноутбук и устраиваюсь на любимом огромном кресле, складывая ноги на пуфик. Открываю работу и вкладки с нужным мне материалом. Пытаюсь сосредоточиться, но меня отвлекает голос Доронина, спускающегося по лестнице.
- Да, Константин Сергеевич. Ничего не подписывайте, пока я не подъеду. Да, я понимаю. И этого тоже делать не нужно, - спокойно, с расстановкой поясняет он. Поднимаю глаза и вижу на нем свежую черную рубашку и серый костюм, очень подходящий к глазам.
Если расценивать этого мужчину объективно, без личной неприязни, то он довольно привлекателен. Взрослый, статный, я бы даже сказала, породистый, холодный хищник. Определенно, харизматичен и сексуален. Провожаю его взглядом.
- Хорошего дня, господин Доронин, - кричу ему вслед и разочарованно вздыхаю, когда он даже не оборачивается. Хоть бы огрызнулся.
Несколько часов работаю над дипломной, пока голова окончательно не перестает соображать. Возвращаются головная боль и напряжение в шее, поворачиваю голову, чтобы размять шею, простреливает болью, словно зажало нерв.
Убираю ноутбук. Встаю с места, прохожусь по дому, накидываю куртку и выхожу во двор. На воздух. Холодно сегодня, ветрено. Накидываю капюшон, обнимаю себя руками и обхожу дом, направляясь к конюшне. Там моя Элегия, моя единственная подруга, которая знает все, что творится в моей голове.
Моя девочка чувствует меня издалека, фыркает и переступает с ноги на ногу, когда я захожу в конюшню.
Моя красавица. Белая кобыла. Кремовая.
- Привет, моя хорошая, - глажу Элегию, прислонюсь щекой к ее морде и закрываю глаза. Она такая мягкая, теплая. Отрываюсь от лошади, улыбаюсь, понимая, что она тоже рада меня видеть. А глаза у Элегии зелёные-зеленые, как весенняя листва. Беру специальную щётку, начиная расчёсывать мою девочку."
"- Знаешь, он приставил ко мне няньку. Такого лощеного адвоката, - усмехаюсь. – Нет, я оценила размах и щедрость деда.
