Эдуардо смущается, всегда приходя в лёгкий ступор от моих вольностей, иногда даже краснеет, а мне нравится его немножечко дразнить и тискать. Он такой милашка. И руки у него золотые, я в экстазе от его шедевров.
- Что у нас сегодня? - надевая фартук и перчатки, спрашиваю я, рассматривая стол и миски с продуктами.
- Сroquembouche, - взмахивает руками Эдуардо."
"- Ммм, говори ещё по-французски, ты же знаешь, я кончаю от твоего голоса и произношения.
- Элия! – пытается быть строгим. У него не выходит, он все равно милый, но я замолкаю из уважения.
– Внимание! - А ещё меня всегда заводит его акцент, и я кусаю губы, сдерживая улыбку. - Сroquembouche – это… - начинает рассказывать рецепт, и я впитываю его слова, оставляя кокетство и шутки.
Эдуардо гениальный кондитер, и я спешу вникнуть во все, что он может дать. Наверное, только в этой кондитерской я настоящая. А там, за ее стенами, не могу подобрать для себя определения. Я никто. Девушка без души и лица, такая, каких тысячи, и одновременно никто. Я зависла там, в моменте клинической смерти.
Вся моя жизнь - сплошной коматоз и рефлексия.
В обед выхожу из пекарни, сажусь в машину, но домой не спешу. Открываю бардачок, достаю блистер с таблетками и кручу их в руках. После аварии мои вечные спутники - боль в шее и головная боль. Таблетки уже мало помогают, если только в тройных дозах. Но алкоголь пока справляется.
Закидывают в рот четыре таблетки, разжевываю, морщась от противного вкуса, откидываюсь на сиденье и жду, когда боль притупится, чтобы я могла функционировать дальше.
Перевожу взгляд на боковое окно, рассматривая витрину детского магазина: яркие игрушки пестрят красками. Маленький мальчик останавливается возле витрины и складывает губки буквой «О», рассматривая игрушки. Забавный такой, года два, в клетчатой курточке и шапке с бубоном. Моему ребенку могло быть столько же. Нет официального подтверждения, кто это был, но я уверена, что это мальчик. Он мне иногда снится: его зелёные глазки, курносый носик и улыбка.
Закрываю глаза, на затылок давит, голова тяжёлая.
Дышу.
Ещё этот обед. Ладно, нужно удовлетворить потребность деда на прощание. Завожу двигатель, еду домой.
На самом деле мне очень страшно за рулём на оживленных трассах. Я еще не преодолела этот психологический барьер. Но каждая поездка - выброс адреналина, и я ловлю от этого ненормальный кайф, забывая о головной боли.
Паркую машину под навесом возле гаражей, рядом с чужим внедорожником. Агрессивный тёмно-синий мерин.
