— Как ты? Как лечение? — тихо спрашиваю я, смотря в белый глянцевый потолок.
— Ничего, с божьей помощью. Немного легче.
— Хорошо, — тяну я, хотя в голове совсем не здоровье деда. — А скажи, что ты обещал Доронину за меня?
— Элина, это неверная трактовка. Не за тебя, а за присмотр за тобой и моими делами.
— Неважно. Что? — настаиваю я.
— Элечка… — начинает юлить дед.
— Пожалуйста, скажи мне! — уже кричу в трубку.
— Свое место в правительстве.
— Дорого вы меня оценили, — произношу я и скидываю звонок.
Ну вот, теперь все встало на свои места. А вы, Мастер, говорили, что я не шлюха. Но цена у меня есть.
ГЛАВА 31
Захар"
"Мне впервые очень тяжело себя контролировать. Практически невозможно. Разрывает изнутри. И дело не в разбитой губе, опухшей скуле и пятнах крови на рубашке. Дело в диссонансе внутри. Все, что я сказал Элине, правда. Но я много не договорил… И вот то, что осталось во мне теперь, сжирает изнутри, не давая покоя. И мне не нравится это состояние неуравновешенности.
Срываю с себя рубашку, кидая ее в мусорное ведро, раздеваюсь полностью и прохожу в душевую кабину. Настраиваю воду погорячее, встаю под струи и упираюсь руками в кафель. Закрываю глаза. Дышу. В моей голове все изменилось в тот момент, когда я заглянул в глаза этому влюбленному, гиперэмоциональному парню и понял, что да, он действительно любит Элину. Нет, как следствие он ей болеет и загибается от того, что нет взаимности, наблюдая, как она отдает себя другому.
Он видит в ней больше чем женщину, похоть или привязанность, он боготворит ее за то, что она просто существует. Не ново, я часто вижу это слепое обожание в лицах других, считываю болезнь только по взгляду, и еще ни одна такая болезнь ни к чему хорошему не приводила.
Моюсь, выхожу из душа, вытираюсь, оборачиваю бедра полотенцем и упираюсь ладонями в раковину, смотря на себя в зеркало.
И вот все, что я отрицал, все, что так подробно раскладывал по полчкам, все, что предпочитал заменять «темой» и строго оговоренными отношениями, разрывает теперь и меня.
Мне хочется эту девочку себе. В «тему» у моих ног. В собственную постель. В свой дом. В жизнь. И даже в ее ебуч*е игры я тоже готов играть. А самое главное я хочу ее душу. Полностью мою.
Но в моей вселенной это недопустимо. Не хочу руководствоваться простыми эмоциями. Я, как никто, понимаю сейчас Элю. Я сказал ей о чем-то серьезном между нами, и она испугалась.
