Тянет резинку штанов вниз, дёргает, вынуждая меня поднять бедра, и тоже срывает вместе с трусиками.
Отходит на пару шагов назад и горящими глазами секунду рассматривает меня обнаженную. И, кажется, что он опять станет мучить меня какой-то очередной изощрённой пыткой. Холодная мраморная столешница жжет голые бедра, его тяжёлый взгляд оставляет на моем теле ожоги, и я со стоном прогибаюсь, откидывая голову.
Захар, наконец, возвращается. Хватает меня за волосы, ещё сильнее прогибая, открывая себе доступ к шее, и больно всасывает кожу, оставляя свои отметины.
Ведёт губами ниже, по ключицам к груди, всасывает сосок и тут же прикусывает, оттягивая зубами. Задыхаюсь от накала, оплетаю торс Захара ногами и начинаю ёрзать, нетерпеливо потираясь об его уже твердый член. К черту прелюдию, она мне не нужна. Утром у меня уже была очень долгая и мучительная прелюдия. Я хочу тесного контакта. Злюсь, когда его умелый язык обманчиво нежно ласкает соски. Веду ногтями по его торсу вниз и начинаю расстёгивать ремень брюк. Захар отпускает мои волосы, хватает за запястья, останавливая меня.
— Ты, и правда, садист! — со стоном выдаю я. Пытаясь слезть со столешницы. Надоело играть в его идиотские игры!
— Угомонись! — усмехается Захар, сжимая мои бедра, не позволяя уйти. Замираю, всматриваясь в хищные глаза. Нет, там нет масок. Они слетели. Живые, горящие, немного яростные, возбужденные, но мы настоящие. Он сам расстегивает ремень, дёргает ширинку, немного спускает брюки вместе с боксерами, выпуская наружу большой налитый член.
— Ляг на стол! — агрессивно приказывает слегка хриплым голосом. Толкает меня, вынуждая лечь на холодную столешницу. Хватает мои ноги, широко разводит, упирается горячим членом в уже мокрые складочки… Несколько минут промедления… Мой судорожный вздох – и он врывается в меня сильным, резким толчком, заставляя вскрикнуть. Больно.
Но мне кажется, с ним всегда больно. Очень пронзительно больно. Сладко больно. Прекрасно и долгожданно больно.
Захар опять замирает, но уже глубоко внутри меня.
Дышим. Тяжело, в унисон друг другу. Меня кидает в пот от чувства невероятной наполненности. Захар наклоняется, проводит носом между моих грудей, глубоко вдыхает, поднимается выше к лицу.
— Ты умеешь летать, моя маленькая, плохая девочка? М? — интересуется он, начиная медленно раскачиваться во мне, входя до предела. Ноги дрожат в его руках, по телу прокатываются россыпи мурашек. Мотаю головой, не понимая, о чем он. С этим хищником можно только падать в бездну.
