– Прошу прощения, коллеги, двадцать минут просидел в метро, – сообщил Черненилов, ни на кого не глядя и пробираясь к своему месту. – Начнем работу. У нас сегодня в повестке дня четыре вопроса. Начнем с самого короткого. Мы должны рекомендовать научного руководителя нашей новой аспирантке…
При этих словах Оборин оторвался от текста и огляделся. Оказывается, на кафедре появилась новая аспирантка! Да, точно, вот она сидит, хорошенькая, как картинка.
Девушка почувствовала взгляд и повернулась в его сторону. Оборин понял, что она его «засекла» и сейчас быстренько прикидывает, имеет ли смысл.
Ну что ж, значит, не росомаха, проблему ловит на лету, и готовый набор решений у нее наверняка есть. Юра подмигнул девушке и снова уткнулся в работу о правовом регулировании ответственности за ложное банкротство."
"Научным руководителем красавице определили, конечно же, самого Черненилова, который еще в бытность старшим преподавателем имел прозвище «Ни одной юбки мимо». Вторым вопросом было обсуждение промежуточного отчета по теме, руководителем которой была доцент Прохоренко.
Галина Ивановна начала пространно докладывать, что сделано, сколько написано статей, сколько выступлений на научных собраниях, какие есть внедрения по теме. Под ее убойный баритон все начали переговариваться и обмениваться новостями, потому что за такой шумовой завесой, каковой являлась речь Галины Ивановны, можно было бы даже петь песни без риска нарваться на замечание со стороны завкафедрой.
Когда дело дошло до четвертого вопроса, Оборин успел просмотреть все работы по диагонали и мог уже составить о них достаточно отчетливое представление.
– Мы с вами, уважаемые коллеги, должны подвести итоги кафедрального тура конкурса научных работ студентов и решить, какие из них достойны выдвижения на общефакультетский конкурс, – объявил Черненилов. – Галина Ивановна, кто у нас рецензенты по работам?
Прохоренко перечислила шесть фамилий, и на лице завкафедрой мелькнула явная тень неудовольствия. Предстояло выслушать шесть человек, а он, судя по всему, уже куда-то торопился.
– Ну, начнем по старшинству. – Черненилов кивнул в сторону профессора Дышева. – Пожалуйста, Борис Федорович.
Оборин сообразил, что коль выступать будут по старшинству, то у него еще есть время. Он даже не заметил, когда успел так разозлиться, и теперь собирался выступать резко и жестко, а для этого нужны не общие фразы, а факты и цитаты. Что ж, этим он и займется в оставшееся время. Через пятнадцать минут Юрий услышал свою фамилию.
