– Конечно, это инфекция, – убежденно повторила Катя. – Простуда не дает такого быстрого развития.
– Катя, – недовольно перебил ее Шоринов, – сейчас не время играть в доктора. Я тороплюсь. Пойдем, Николай.
– Нет, – внезапно заупрямилась девушка. – Я не могу отпустить Колю в таком виде. Ты что, не понимаешь, Дусик? У него же температура высокая, как он сядет за руль? Он же в аварию может попасть.
– И что ты предлагаешь? Устроить здесь лазарет? – Шоринов начинал злиться, это было очевидно, но Катя, судя по всему, не считала нужным обращать на это внимание.
– Я по крайней мере смогу сбить ему температуру, чтобы он мог без происшествий доехать до дома, – заявила она. – Раздевайтесь, Коля.
– Спасибо, Катя, я вам очень признателен, но я поеду, – сказал Саприн, хотя чувствовал себя совсем плохо.
Он знал за собой эту особенность: заболевать резко и очень быстро. Ухудшение обычно происходило прямо на глазах, в течение максимум часа, а то и еще быстрее. Он всегда завидовал людям, которым сначала два-три дня немножко нездоровится и о начинающейся болезни заблаговременно предупреждают легкое покашливание и ненавязчивая головная боль.
Такие люди, думал Николай, могут вовремя «перехватить» болезнь, принять радикальные меры и отделаться легким испугом. Ему же это никогда не удавалось. Попав в организм, вирусная инфекция весь латентный период вела себя тихо и ничем его не беспокоила, а потом в одночасье обрушивалась дурнотой, слабостью, головокружением, болями в ногах и высокой температурой.
И сейчас, стоя в прихожей Катиной квартиры, Саприн отчетливо понимал, что девушка права: в таком состоянии он не может вести машину. И плевать, что по этому поводу думает Шоринов. Жизнь, в конце концов, дороже.
– У меня нет времени.
Шоринов резко распахнул входную дверь и обернулся.
– Оставайся, Николай, пусть Катя приведет тебя в чувство, а то еще, не дай бог, врежешься во что-нибудь.
Оказалось, что лечить Катя действительно умеет, хотя смысла предпринимаемых ею действий Саприн до конца не понимал.
Она давала ему какие-то лекарства, мазала определенные точки на теле пахучими мазями, которые нестерпимо жгли кожу, заставляла вдыхать поднимающийся из термоса пар от горячей воды, в которой развела вьетнамский бальзам и таблетку валидола. Зачем это нужно, Николай не знал, но послушно выполнял все, что она велела. Он мог бы съесть даже живую жабу, если бы получил ее из Катиных рук.
