Судя по сечению, форма у этих штырей была разная. Такие ручки-ключи Юрий видел у проводников в поездах дальнего следования, ими открывались двери вагонов и купе.
Оборин присел на несколько секунд, чтобы унять бешено колотящееся сердце, потом взял сумку и осторожно вышел из палаты. В коридоре он огляделся – никого. Только двери по обе стороны. Попробовал ключи, один из них подошел к его двери. Он аккуратно повернул ручку и с удовлетворением услышал знакомый щелчок. Оглядывая коридор, он с досадой обнаружил, что не помнит, в какой стороне выход.
Но путь направо был короче, чем налево, и он решил сначала двинуться туда. Оборин шел медленно, стараясь шагать бесшумно, но его тяжелое дыхание казалось ему оглушительно громким. Проходя мимо одной из дверей, он услышал голоса и замер. Господи, только бы никто не вышел! Здесь и спрятаться-то негде, пустой прямой коридор, под ногами мягкая дорожка, сверху яркая лампа, вот и весь интерьер.
Добравшись до конца коридора, Юрий с отчаянием понял, что выбрал неправильное направление: за дверью в конце коридора оказался туалет.
Обливаясь потом, он повернул назад, с ужасом думая о том, что сейчас снова придется проходить мимо двери, за которой кто-то есть. В первый раз ему повезло. А во второй?
Обратный путь по коридору показался ему дорогой на Голгофу, такой же страшной и тяжелой. Сумка весила, ему казалось, целую тонну, а шум шагов и дыхания чудился громовым грохотом. Вот она, эта опасная дверь. Оборин с трудом сдержался, чтобы не ускорить шаг.
Нельзя торопиться, его могут услышать.
– Петр, зови Серегу чай пить, – послышался голос из-за двери.
Оборин помертвел. Вот все и закончилось. Сейчас невидимый Петр выйдет в коридор…
– Он с юристом в шахматы играет, – ответил другой голос. – Проиграет в очередной раз, тогда и придет чай пить.
Юрий перевел дыхание. Кажется, обошлось. Петр – это муж медсестры Марины, что ли? Ничего себе, семейственность развели. Ольга с мужем, Марина с мужем. Тесная компания. Что же у них тут творится?
Он собрался было идти дальше, как снова послышался голос:
– Снова чашки немытые остались.
Ну что за свинство, ей-богу! Петька, я тебя убью когда-нибудь за это.
– Я сейчас вымою, не ругайся.
Юрий снова замер. Неужели Петр сейчас отправится в туалет мыть чашки? Тогда все пропало. До него донеслось звяканье посуды и шум воды. Слава богу, в комнате у лаборантов была раковина. Оборин снова двинулся вперед. Вот наконец дверь на лестницу. Заперто.
