И сразу же после этого Юрий стал чувствовать себя хуже. Ему что-то подмешивают в микстуру. Значит, микстуру он больше пить не будет, с этим понятно.
Потом появился Сережа, напичканный знаниями о шахматных партиях и делающий какие-то совершенно идиотские ошибки. Оборин стал вспоминать сыгранные с Сережей партии, но вместо этого почему-то все время вспоминал о Тамариной машине. Образ зеленых «Жигулей» настойчиво возникал перед глазами каждый раз, когда он припоминал, о чем шел разговор в тот момент, когда Сережа делал очередной дурацкий ход и одним махом проваливал вполне приличную партию, которую можно было бы достойно и не теряя лица свести вничью.
Весь вчерашний день Юрий Оборин провел в тяжких раздумьях о том, кому же понадобилось и зачем устраивать этот грандиозный обман. Он понимал, что влип в какую-то темную историю и связано это с внезапным появлением и исчезновением Тамары Коченовой. Чего ж там Томка намудрила такого? Видно, что-то серьезное."
"После одиннадцати снова пришел Сережа, неся шахматную доску.
Юрий чувствовал себя не хуже, чем вчера, микстуру, которую приносили в обед и в ужин, выливал в раковину, но предусмотрительно сказался нездоровым и даже извинился за то, что будет играть, лежа в постели.
Он решил поставить эксперимент, чтобы проверить собственные догадки, которые казались ему самому вполне логичными, но столь же невероятными. «Я заставлю его сделать ошибку точно на двадцать пятом ходу. Не раньше и не позже, именно на двадцать пятом. Если мне это удастся, значит, моя догадка верна», – сказал сам себе Оборин.
Сегодня он играл белыми и строил партию таким образом, чтобы к двадцать пятому ходу позиции черных оказались заметно сильнее. Поддавки устроил, иными словами. И с легкостью дал себя втянуть в затеянный Сережей разговор о странностях любви и непредсказуемости женщин, стараясь при этом не забывать считать ходы, поскольку играли они по-любительски, без часов и без записи.
– Расскажи мне о своей невесте, – попросил Оборин.
– Неужели вам интересно? – удивился Сережа.
– А почему нет? Ты же все время расспрашиваешь меня о моих женщинах, значит, тебе интересно. Вот и мне тоже.
– Ну что вы, Юрий Анатольевич, сравниваете, – рассмеялся юноша. – Я вас расспрашиваю, как подмастерье расспрашивает мэтра. Впитываю ваш опыт, учусь у вас. А вам что толку от моей Аленки?
– Толку никакого, тут ты прав, – согласился Юрий, отметив про себя, что Сережа сделал семнадцатый ход. – А тебе может оказаться полезным.
