Он взял время с запасом, ждал двадцать минут, выходя из подъезда, был уверен, что Каменская уже едет в поезде метро в сторону центра, а она… Ну надо ж так неудачно!
– Так что у тебя не сходится-то? – спросил он.
– Количество людей, которых вы опрашивали, когда выехали на место происшествия. Достань, пожалуйста, свои записи, давай быстренько еще раз проверим, и я поеду.
«Так и есть, – мелькнуло в голове у Дружинина. – Она что-то почуяла. Но что? Какой я молодец, что свои материалы все заново переписал! Пусть смотрит».
Он открыл сейф и достал тонкие папки.
– Что конкретно ты хочешь?
– Меня интересует изнасилование девочки в строящемся доме.
Он протянул ей одну из папок.
– На, смотри. Что там может не сходиться?
– У тебя в списке выявленных свидетелей было девять человек, а я почему-то внесла в компьютер данные только о восьми, а девятого забыла, – сказала она, листая материалы. – Вот он, этот список. Странно.
Она подняла глаза на Дружинина, и он невольно поежился, хотя точно знал, что уличить его не в чем.
– У тебя тоже восемь. А где же девятый?
– Их и было восемь. – Он изо всех сил постарался взять себя в руки и даже сумел пожать плечами и удивленно улыбнуться. – Почему ты решила, что их должно быть девять?
– Потому что я, прежде чем вносить фамилии и адреса в компьютер, отмечала эти адреса на карте Москвы. И по изнасилованию девочки в строящемся доме у меня значится девять точек, а это означает, что в списке было девять очевидцев.
– Откуда же взялся девятый? Может, ты его выдумала? У меня записаны только восемь.
– Вот и у меня записаны только восемь, а точек девять. Ума не приложу, откуда она взялась. Я так надеялась, что это результат моей рассеянности, что у тебя в списке девять человек, просто я кого-то не записала. Значит, это скорее всего адрес очевидца по какому-то другому делу и я, когда отмечала его на карте, неправильно поставила номер. Вот растяпа! Теперь у самой головная боль, и у тебя время отняла.
Дружинин почувствовал огромное облегчение оттого, что все так легко обошлось. Он вспомнил фильм «Семнадцать мгновений весны», когда Штирлиц голосом Ефима Копеляна думал вслух о том, что лучше всего запоминается последняя тема, затронутая в разговоре. Нужно перевести беседу с Каменской в другое русло, чтобы в случае чего честно отвечать, мол, разговаривали о том-то и о том-то, а вовсе не о том, что она одного свидетеля потеряла.
