Если вы сейчас сказали мне неправду, если выяснится, что ваша Каменская спуталась с мафией, а вы ее покрываете, она будет немедленно уволена. Вопрос о вашем служебном соответствии будет решаться отдельно, и могу вам обещать, что ваша неискренность будет оценена должным образом. У меня все, идите. И захватите с собой фотографии, у меня есть дубликаты. Будете на досуге смотреть на них и думать о том, как нужно подбирать кадры в свой отдел.
Гордеев сделал четкий «строевой» поворот и вышел из кабинета начальника, чувствуя, как багровый румянец злости заливает его голову от лысины до шеи.
Проходя мимо Настиной комнаты, он толкнул дверь и на ходу бросил:
– Иди со мной.
Войдя к себе, он сдернул с плеч китель и, стараясь не дать волю клокотавшей в нем ярости, аккуратно повесил его в шкаф на плечики, хотя больше всего на свете хотел в этот момент швырнуть его на пол. Все-таки сдержаться ему не удалось, и кителю повезло больше, чем креслу на колесиках, которое Колобок-Гордеев резким ударом ноги отправил к окну.
– Кто это вас так, Виктор Алексеевич? – сочувственно спросила Настя.
– Сейчас узнаешь, – буркнул полковник, водружая кресло на постоянное место перед рабочим столом. – Садись, не отсвечивай.
Он подождал, пока Настя усядется за длинный стол для совещаний, и протянул ей фотографии.
– Полюбуйся на свои подвиги.
Она быстро просмотрела снимки и отложила их в сторону.
– Значит, ты все-таки с ним встречалась, хотя я тебе запретил это делать, – констатировал Гордеев с угрозой в голосе.
– Встречалась, – подтвердила она спокойно.
Отпираться было бессмысленно, а для комментариев время еще не наступило.
– Позволь узнать, зачем?
– Чтобы спросить у него о конторе.
– Ну и что, спросила?
– Спросила. Виктор Алексеевич, получилось чудовищное недоразумение. Денисов стал жертвой обмана.
– Ой-ой-ой! – замахал руками Колобок. – Денисов – жертва обмана? Анастасия, не строй напрасных иллюзий. Если кто и жертва обмана, то это ты. Генерал назначил служебное расследование, ты отстраняешься от работы.
Вот цена твоим жертвам. Что делать будем?
– Работать. – Она пожала плечами. – Отстранили – и пусть, подумаешь. Думать-то мне никто не запретит.
– Ничего себе «подумаешь»! – взвился Гордеев. – Да ты понимаешь, что тебя уволить могут? И меня за компанию.
Настя побледнела, и Виктор Алексеевич увидел, как у нее задрожали руки, до этого спокойно лежавшие поверх сложенных на столе фотографий.
– Неужели так серьезно? – с ужасом спросила она.
– Представь себе.
