Вот скажи мне, о чем ты сейчас думаешь?
– Я вспоминаю, как я плакала у него в кабинете, а он меня утешал и извинялся за то, что впутал в расследование таких страшных убийств.
– Перестань! – внезапно взорвался начальник. – Забудь свои слюни и сопли! Денисов – крутой мафиози, который натравил на тебя контору и преследует этим свои цели. Конечно, ты готова ему все прощать, но я, дорогая моя, – это не ты. И я ему ничего прощать не намерен. А ты будешь делать то, что я скажу, потому что пока еще я твой начальник, а не Денисов.
Если ты думаешь иначе – я жду твой рапорт об увольнении в течение десяти минут. Ну так как? Дать листок и ручку? Будешь писать рапорт?"
"Настя медленно встала и отошла к окну. Осень все еще размышляла, то ли начать жить в полную силу, то ли полениться, дав лету возможность потешить себя иллюзией собственной долговечности. Несколько дней шли дожди, мелкие и противные, а сейчас снова сияло солнце, и листва не опадала, и небо было ярко-голубым. Сколько можно, в самом деле? Все очевидно, двойная игра Денисова налицо, а она, как страус, прячет голову в песок и отгораживается от неприятной действительности воспоминаниями о доброте и благородстве Эдуарда Петровича.
Да, ей больно, да, ей тяжело, но нельзя же до бесконечности позволять делать из себя идиотку.
Она крепко зажмурилась, под веками забегали яркие желтые пятнышки, принимающие причудливые формы. Потом она резко повернулась к Гордееву и улыбнулась.
– Все, Виктор Алексеевич, я готова. Что у нас там с телефонными звонками?
– Лесников только-только уехал, – осторожно откликнулся Колобок-Гордеев.
– Да ладно вам, – она рассмеялась. – Хоть вы-то из меня дурочку не делайте. Никуда он не уехал, вы эту справку уже по телефону получили, пока меня Коротков искал. Я же помню, у вас на Зубовской целых две тетеньки есть, которые вам все справочки дают по телефону в течение полутора минут. Что, нет?
– Помнит она, – пробурчал Виктор Алексеевич. – Никакой управы на тебя нет, Настасья. В общем, так.
В город, где живет Денисов, звонки с этих телефонов были, причем один раз – с интервалом в час. Шоринов дважды звонил ему вечером из квартиры своей любовницы как раз в тот день, когда мать Тамары встретила в аэропорту синеглазого брюнета по имени Николай. Ты предполагаешь, что этот Николай – Саприн?
– Так полагает Тарадин. Он уверен, что правильно вычислил его.
– Я давал команду проверить корешки авиабилетов на всех домодедовских рейсах в тот день.
