– В понятие «цена» в данном случае я вкладываю не только деньги. Речь идет о хитрости, настойчивости, даже о жертвах, которые неизбежны. Когда я говорю о цене, я думаю о том, сколько труда нужно вложить, и прикидываю, стоит ли желаемый результат этих предварительно рассчитанных затрат. Чтобы получить Каменскую, надо очень постараться, но дело того стоит.
– А вы пробовали?
– Пробовал.
– И неужели не получилось? Быть не может.
– Может, Витя, может. С первого раза не получилось. Но я рук не опустил. Я же сказал, надежда меня не оставляет.
Садись ей на хвост – и двадцать четыре часа в сутки в восемь глаз. Ты понял?
– Я понял, Арсен. А Тарадин? С ним что делать?
– То же самое – наблюдать. Очень желательно было бы узнать, о чем они с Каменской разговаривают. Это прояснило бы ситуацию. До тех пор, пока она не прикасается к убийству армянки, она не опасна. Но она и не должна к нему прикоснуться. Убийство самое обыкновенное, армянка самая рядовая, дело возбудили в округе, в нем же оно и останется, на Петровку не попадет.
Петровка не занимается такой ерундой. Ты вот что сделай, Витенька. Навести-ка наших девушек из «Лиры», Танечку и Ларочку. Узнай, не появлялась ли там Каменская. Если нет – значит, тревога ложная. Прямо с утра завтра и поезжай, цветочки купи, конфет по коробочке. Да что я тебя учу, сам все знаешь.
– Конечно, Арсен, я все сделаю.
* * *Плохо, конечно, что пришлось убивать эту армянку Карину, думал Арсен, лежа без сна в постели рядом с мирно похрапывающей женой. Но ничего не поделаешь, уговорить ее не смогли.
Она только что похоронила мужа и была вообще не в себе, не понимала, чего от нее хотят и почему и о чем она должна молчать. Она прекрасно помнила, куда и зачем уехала Тамара Коченова. То есть она помнила, что Тамара от ее предложения отказалась, но потом ей позвонили из «Интернефти» и поблагодарили за красивую молодую переводчицу. Карина Мискарьянц была самым прямым звеном, через которое люди, разыскивающие Тамару, могли выйти на «Интернефть». И вопрос с Кариной нужно было решить во что бы то ни стало.
Арсену рассказывали, как она сидела на диване, вся в черном, с окаменевшим лицом и мертвыми пустыми глазами. Человек, посланный Арсеном, долго пытался с ней договориться.
– Вы можете мне обещать, – говорил он, – что никому никогда не повторите то, что сейчас сказали мне?
– Что? – спрашивала Карина. – Вы о чем?
– Я о Тамаре, о Тамаре Коченовой.
– Что не говорить?
– Не говорить о том, что она подписала контракт с «Интернефтью».
