Он исправно звонил Каменской, рассказывая о ходе своих поисков. В «Медикоре» о сентябрьской поездке в Австрию ничего не знали, в последнее время никаких заказов Тамаре не передавали. Характеризовали Коченову как очень квалифицированного переводчика, хорошо владеющего медицинской терминологией. Кроме того, что было немаловажно, она знала латынь, которая широко используется в медицинской научной речи. Именно поэтому ее и приглашали постоянно на различные международные семинары, конференции и симпозиумы.
– Завтра с утра поеду в «Лозанну», – сообщил Насте Тарадин.
– Если и там ничего не найду, придется начать отрабатывать медицинскую общественность. Может быть, в этой среде у нее есть знакомые, с которыми она контактировала после возвращения из Австрии.
– Позвоните мне сразу же, – попросила Настя.
Тарадин обещал. Однако ни в день предполагаемого визита в фирму «Лозанна», ни на следующий день он не объявился. Сначала Настя злилась, но потом закрутилась с делами и забыла о нем.
* * *Домой она возвращалась поздно, было уже совсем темно, и Алексей вышел к автобусной остановке, чтобы ее встретить.
Они неторопливо шли по темным неуютным переулкам, вполголоса обмениваясь новостями.
– На выходные мне придется тебя оставить одну, – сказал Леша. – В следующий вторник защищается мой парнишка из Красноярска, надо помочь ему подготовиться к совету. Посмотреть отзывы оппонентов и ведущей организации, отработать ответы, чтобы от страха глупостей не напорол. Ты как, справишься одна? Сможешь себя прокормить?
Институт, в котором работал Алексей, находился в подмосковном Жуковском, и гостиница, куда селились командированные, была там же, прямо в здании института.
Настя оценила деликатность мужа, который не захотел портить ей выходные дни присутствием в их квартире постороннего человека и собрался ехать для встреч с аспирантом в Жуковский, где жили его родители.
– Ну, поголодаю пару дней, ничего страшного, – рассмеялась она. – Даже полезно.
– Ася, ну когда ты перестанешь лениться, а? – с упреком спросил Алексей.
– Я же тебе готовлю, только разогреть остается, а ты и этого не делаешь. Ты посмотри на себя, ты же скоро пополам переломишься, скелет ходячий.
– Лешик, не сердись. – Она на ходу чмокнула мужа в щеку. – Я не могу есть одна, ты сам знаешь.
У самого подъезда она заметила неясную темную фигуру, словно вжавшуюся в стену дома.
– Анастасия, – послышался неуверенный голос, и фигура приблизилась.
– Владимир Антонович? – удивилась Настя.
