Пожалуй, это было и последним, потому что в течение следующего часа Николай не видел уже ничего. Он закрыл глаза и наслаждался тем, что любил молодую женщину, на которой вдруг страстно захотел жениться. Придя в себя, он страшно удивился, что, оказывается, они лежат на огромной кровати раздетые, а по полу вокруг разбросаны разноцветные хризантемы. Как он попал сюда из прихожей, когда успел раздеться – он не помнил.
Катя лежала на боку, повернувшись к нему лицом, и тихо улыбалась. Только сейчас Николай разглядел, что лицо ее было чисто умытым, без макияжа, хотя раньше, когда он приходил сюда, она всегда была тщательно накрашена.
Значит, она с самого начала знала, зачем он приедет и чем все закончится. Знала, но разрешила ему приехать и открыла дверь с сияющими глазами. Такого ощущения полного, всеобъемлющего счастья он никогда не испытывал.
– Ты могла бы уйти от своего Шоринова? – спросил он, нежно поглаживая ее плечо.
– Могла бы, если бы было куда, – легко ответила Катя. – А куда уходить? Эту квартиру купил Дусик, и, если я его брошу, я здесь не останусь.
– Думаешь, выгонит?
– Я здесь не останусь. – Она сделала ударение на первом слове. – Я. Понимаешь? Это было бы нечестно. И потом, на нас с отцом мама и пятеро младших. Папа, конечно, изо всех сил старается, заколачивает бабки где только может, но он ведь не коммерсант, он этого совсем не умеет. Квартиры ремонтирует, дачи строит. Мне его жалко. А Дусик дает мне деньги на семью. Понимаешь? Не я клянчу и тайком их прикармливаю, а он сам каждый месяц дает, мы так с самого начала договорились.
Баш на баш.
– Интересно, на каких условиях? Его баш – квартира и деньги на семью. А твой в чем состоит, кроме того, что ты с ним спишь?
– Именно в этом. Я с ним только сплю. Его условие – никаких разговоров о разводе и тем более о собственных детях. Ему нужно гнездо, норка, куда можно забраться, расслабиться в тишине и покое, помолчать, побыть самим собой. Ну и потрахаться, конечно, если в охотку. А если нет – то и нет, я без претензий. Меня не нужно выводить в свет, возить на курорты на Средиземное море или на Атлантику.
Мне можно не звонить по три-четыре дня, я не обижаюсь. Зато ко мне можно привести серьезных людей, я ведь отличная кухарка, обслужу не хуже, чем в ресторане.
– Неужели тебе это нравится?
– Нравится.
Она снова улыбнулась мягко и ласково.
– Ты пойми, у меня никогда этого не было. У меня детства-то не было нормального. С тринадцати лет – я и кухарка, и портниха, и нянька, и доктор, и уборщица.
