Внимательно выслушав Олю, я протянула руку и ласково задела ее лицо, привлекая к себе внимание.
– Мой брат любит тебя, – констатировала я непреклонно. – И он боится потерять тебя, поверь. Видела бы ты, как он растерялся, когда ты ушла! Его сразу перестало волновать все – даже Миша.
Девушка слабо улыбнулась, но всего на мгновение, после чего сосредоточенно поправила подушку.
– Ладно… давай спать. Сегодня был тяжелый день.
Я шумно выдохнула и согласилась:
– Это точно.
Увела взгляд в пространство, а спустя пару мгновений сомкнула тяжелые веки, совершенно без надежды, что смогу уснуть.
Слишком много тяжелых эмоций маялось внутри и неприятных мыслей роилось в голове. Но, наверное, я все же сильно устала, потому что не заметила, как задремала.
Проснулась резко. От того, что услышала какой-то навязчивый шорох в комнате. Распахнув глаза, беспокойно уставилась на высокий мужской силуэт возле кровати там, где лежала Оля. Спросонья даже не сразу узнала, что это Дима…
Он перехватил мой взгляд, но ничего не сказал – сразу сосредоточил внимание на Оле, с которой не спеша убрал одеяло.
Затем, стараясь не разбудить, поднял ее на руки. Однако она все равно проснулась и начала возиться.
– Ты чего?… – сонно прошептала девушка, упершись миниатюрными ладонями в его массивные плечи. – Дима… отпусти!
– Ш-ш, – прошипел брат, подхватывая ее поудобнее.
– Я останусь здесь!
– Нет, не останешься, – возразил он твердо, направляясь с ней к двери.
Оля еще делала попытки протестовать, но тщетно.
А перед тем, как закрылась дверь, я услышала, что брат глухо и виновато произнес: «Прости меня».
Вернув голову на подушку, я подтянула одеяло к груди, устремив напряженный взгляд в темный потолок. Внутри без оснований начало расползаться двоякое тягостное чувство. Безусловно, я одобряла, что Дима исправил ошибку, которую допустил со своей женой, но вместе с этим ощутила такую тоску… И невольно провела параллель: у Оли с братом все в порядке – они счастливая крепкая пара, и они всегда будет вместе.
А мне… Мне, как будто прокаженной какой-то, не дано познать этого счастья!
Прерывисто вздохнув, я повернулась на бок и обняла себя руками под одеялом. Как же холодно здесь. Или это щемящий осадок одиночества так морозит душу?…
Горло сковало комом. Но я зажмурилась со всей силы, не позволяя слезам прорваться наружу. Хватит. Никаких сил больше плакать, что-то анализировать и беспокоиться. Нужно постараться уснуть. Чтобы скорее наступило утро.
