Бывший аккуратный комок распух, превратился в ноздреватую, как мартовский снег, массу и прямо-таки нагло выпирал из кастрюли.
— На инопланетный разум похоже, — проворчал Миллер, взвешивая в руке длинную палку, которую Розенберг специально оставил на рабочем столе.
Он несколько раз энергично ткнул в «инопланетный разум», и в кухне запахло дрожжами.
— Слушай, Мил, давай поедим?
Милка кивнула, достала из холодильника половину торта, потом заварила гостю чай в коллекционной пивной кружке. Некоторое время оба молча, с каким-то ожесточением ели торт.
— Дим, ну скажи, что им надо? — вдруг зло спросила Милка.
Почему-то он сразу догадался, что она имеет в виду.
— Им — это мужикам, что ли? Каждому свое. Кому поп, кому попадья, а кому попова дочка.
— Конечно, тебе по фигу мои проблемы, — проныла Милка, и Миллер встревожился:
— Ты беременна, что ли?
Ответом ему был укоризненный взгляд, «тьфу-тьфу» через плечо и стук по столешнице.
— Как правило, мужчина просит у женщины именно то, что хочет на самом деле, — назидательным тоном сказал Дмитрий Дмитриевич.
— Если он зовет ее в постель, значит, хочет с ней переспать, только и всего. И очень часто бывает, что мужчине нужна всего лишь пара часов беззаботного секса, а женщина швыряет ему под ноги всю свою жизнь. Так что ты, Мил, ходи, осматриваясь. Ты и девушка красивая, и человек хороший — найдешь себе мужа. Только не разменивайся по мелочам.
— Слушай, а может, нам с тобой действительно пожениться?
— Только не говори мне, что ты серьезно этого хочешь.
Не поверю.
Мысль поухаживать за Милой никогда его не посещала. Хотя она, безусловно, была очень приятной девушкой и обладала всеми задатками хорошей жены.
— А что? Браки по расчету, если хочешь знать, гораздо крепче, чем по любви.
— Конечно! Если ты разочаровалась в любви, значит, ее и вовсе не надо. У меня понятно какой может быть расчет — ты молодая, красивая, богатая. А у меня? На кой черт тебе нищий старый зануда?
Милка улыбнулась:
— Не скромничай.
Ты специально так говоришь, чтобы я тебе не навязывалась. А расчет? Знаешь, не так уж плохо стать профессорской женой.
— Ясно. Как в старину: у нее деньги, у него титул. Нет, Мил, так не пойдет. Сама подумай — Мила Миллер! Глупо звучит.
— Ну как хочешь.
Убрав со стола, Милка ушла из кухни.
«Ей не хотелось оставаться с какими-то своими переживаниями наедине, — подумал Миллер, закуривая. — Можно было поутешать ее, но неизвестно, всегда ли это нужно».
