Намерилось 40 и 3 — Дмитрий Дмитриевич даже подумал, что Чесноков принес ему сломанный градусник.
— Так и есть, — ординатор положил ему ладонь на лоб, — у вас на голове яичницу можно жарить. Так что давайте пейте чай, и я отвезу вас домой.
— Сам доберусь.
— Перестаньте. Пробок сейчас нет, домчу за пять минут. Вы только Валериану отзвонитесь.
«Интересно, почему он так заботится обо мне, подлизывается, что ли?» — подумал Миллер и спросил:
— Вы уже знаете, что я не буду заведовать кафедрой?
— Естественно, знаю.
Слухи о том, что рулить будет Максимов, уже давно ходили, но мне неудобно было вам говорить.
— А что же вы тогда со мной так нянчитесь? Скоро вы закончите ординатуру, поступите на постоянную работу, и мы окажемся в равном служебном положении. Я буду отличаться от вас только учеными званиями. Вы прекрасно понимаете это, но заботитесь обо мне пуще родной матери. Почему?
Тяжело вздохнув, Чесноков вытащил из шкафа миллеровскую куртку и портфель:
— Злой вы человек, Дмитрий Дмитриевич, прямо неинтересно с вами разговаривать.
Одевайтесь и поехали.
— Почему это я злой? — Миллер не тронулся с места.
— Были бы добрый, не спрашивали бы. Если бы для вас было естественно позаботиться о заболевшем человеке, вы и заботу о себе принимали бы как должное, а не маялись странными предположениями. Если человеку плохо, надо ему помочь — какие еще могут быть резоны?
— Простите, Стас. Просто у меня в жизни так получалось, что забота окружающих всегда выходила мне боком.
— Бывает. Ладно, погнали.
По дороге хозяйственный Чесноков остановился у гастронома и закупил для Миллера два пакета провизии, так что теперь он мог болеть с комфортом, не заботясь о хлебе насущном. Аппетита не было, но от безделья он все время что-то жевал — то яблоко, то конфету.
Первым делом он позвонил Розенбергу, попросил перенести операцию. Узнав о болезни друга, Яша расстроился и предложил командировать к нему Милку.
Миллер категорически отказался — не хватало еще заражать знакомых.
На следующее утро ему стало намного лучше. Следовало бы отыскать в секретере градусник — Миллер точно помнил, что когда-то он там был! — и измерить температуру, но профессор предпочел неизвестность.
Он встал, почистил зубы и побрился — вчерашней ломоты и озноба уже не было, зато в носу невыносимо свербило. Значит, вирус, поблуждав по организму, сосредоточился именно там.
