Конфеты были старыми, наверняка коробка прошла сложный жизненный путь, прежде чем попала к профессору, но зато каждая конфета была завернута в фольгу, и Дмитрий Дмитриевич положил несколько штук в карман — подкрепляться в ходе работы.
— А вы в курсе, что вы — комбустиолог[5]? — спросил Чесноков с набитым ртом.
— Я? — оторопел Миллер. — Первый раз слышу. Я вообще в ожогах не разбираюсь, даже не помню, как площадь определять.
— Придется вспоминать. На период массовых поступлений вы отвечаете за пострадавших с термическими поражениями.
Криворучко главный вообще, вы — по ожогам, Татьяна Всеволодовна — по переливанию крови. Она так ругалась, когда я ей об этом сообщил! Она же невропатолог, кровь последний раз лет двадцать назад переливала, а сейчас вообще методика другая. Но ничего, я к ней нашу процедурную сестру послал, она у меня обучена…
— Чесноков! — возмутился Миллер. — Вы что, не знаете, что хирург гибнет на трех вещах — на водке, женщинах и переливании крови?! Какая еще процедурная сестра?"
"Переливание крови является сугубо врачебной процедурой.
Как говорил миллеровский преподаватель физиологии — это вам не фигня какая-нибудь, а пересадка ткани. При всей простоте проб на совместимость крови донора и реципиента, закон требует, чтобы их проводил дипломированный врач, прошедший специальные курсы. Занятие это нудное. Сначала нужно получить кровь в отделении переливания под роспись, потом взять пробу крови у пациента и прокрутить ее на центрифуге. Потом требуется еще раз определить группу донорской крови, содержащейся в пакете, смешать ее каплю с каплей сыворотки больного на стекле и в пробирке, выждать пять минут и проверить, нет ли агглютинации, то есть створаживания, а потом записать переливание в истории болезни и в двух журналах.
Ясно, что желающих заниматься всем этим было мало, и отдуваться приходилось Чеснокову, как самому молодому. Вот он, значит, и нашел выход — подлизался к пожилой процедурной сестре, которая раньше, работая в сельской больнице, иногда вынужденно занималась совмещением крови.
Поддавшись уговорам Чеснокова, она и в клинике взяла эту работу на себя. Ему оставалось только расписываться.
— Да вы что, Анне Петровне не доверяете? — удивился Чесноков.
Миллер сполоснул чашки и убрал их в шкаф.
— Если она ошибется, в тюрьму сядете вы, Стас. Ладно, пойдемте в приемное. Ну вы и гусь. В городе теракт, я, второй человек в клинике, сижу, ничего не знаю, а вы уже всем распорядились.
