Если Господь невзлюбил лично меня, это еще не значит, что он не любит жителей данного района и желает им смерти под ножом некомпетентного хирурга!
Господи, услышь мои молитвы и оставь меня сегодня без пациентов! Только сегодня! Пожалуйста, Господи!»
Помолившись таким образом, Миллер немного повеселел и решил подкрепиться принесенным с пищеблока обедом. Рассольник и ленивые голубцы оказались вполне съедобными, настроение несчастного профессора улучшилось, но, когда он уже почти спокойно допивал компот из сухофруктов, зазвонил телефон.
— Аппендицит, — сказала сестра приемного.
На подгибающихся ногах Миллер отправился туда.
Там его ожидал еще один страшный удар — пациент оказался ребенком!
— А почему сюда? — спросил он у сестры. — В детскую больницу же надо.
Сестра покосилась на него с сомнением.
— В Питер, что ли?
И Миллеру открылась ужасная реальность — в районе нет детской больницы, все дети тоже лечатся здесь!
Наплевав на гордость, он признался сестре, что никогда не имел дела с детьми. «Может быть, вызовем более опытного хирурга?» Пожав плечами, та достала потрепанную тетрадь в клеенчатой обложке и принялась названивать докторам.
Никто не отвечал.
— Теперь вряд ли кого-нибудь разыщешь, — обрадовала она Миллера. — У всех свои дела. Да вы не бойтесь, сейчас я педиатра вызову. Вы пока идите, смотрите, может, там и нет ничего."
"«Еще бы объяснила, как мне понять, есть там что или нет!» — зло подумал он. С острой хирургической патологией он имел дело только в институте и в интернатуре.
Но и тогда администрация разрешала ему дежурить в нейрохирургии взамен обязательных дежурств на общей хирургии. «Зря!» — запоздало понял Миллер. К тому же все связанное с детскими болезнями в Первом медицинском в отличие от педиатрического института преподавали довольно поверхностно. Никогда в жизни Миллер не осматривал больного ребенка.
Плюнуть на репутацию, на работу (в конце концов, главврач сам виноват, что не рассказал ему обо всем заранее), вызвать сантранспорт и отправить ребенка в Питер!
— Никто вам не позволит машину на три часа выключать из работы! — строго сказала сестра.
— А если через десять минут еще ребенок поступит, вы его на второй машине в город отправите? Тогда третьего ребенка точно самому оперировать придется, больше машин у нас нет! Идите уже, Дмитрий Дмитриевич!
«Я не Дмитрий, я Лжедмитрий!» Миллер тяжело вздохнул, перелистал пустую историю болезни, изучил анализы. Больше благовидных предлогов тянуть время не было.
