Где содержатся воры и убийцы, психопаты, которым может прийти в голову все, что угодно! Неужели ее муж разрешил ей там работать?
Будь Таня его женой, Миллер скорее бы умер, чем позволил ей переступить порог тюремной больницы! Наверное, она недавно вышла замуж, и муж настоял, чтобы она сменила работу, вот она и появилась в клинике. Нет, не сходится, она сказала, что замужем давно…
— Как вы себя чувствуете? Я могу вам помочь?
Таня вдруг рассмеялась:
— Хорошо, что у вас нет при себе апельсинов или банки малинового варенья, а то я могла бы заподозрить неладное.
— Таня…
Он взял у нее кружку и поставил на стол. Еще секунда, и он поцеловал бы ее, но тут в сестринскую вошла Ирина Анатольевна.
Скользнув равнодушным взглядом по коленопреклоненному Миллеру и покрасневшей Тане, старшая медсестра надела поверх хирургической робы парадный халат и закурила любимый «Беломор».
— Ну как ты? — спросила она. — Температура спала?
Миллер не удержался, потрогал Танин лоб и отрапортовал, что нет, не спала.
— Знаешь, жаропонижающие тебе давать не хочется, иммунитет портить. Ты бы полежала пока, а вечерком Чесноков тебя домой отвезет.
— Я не могу лежать, — хихикнула Таня.
— Черт! Дмитрий Дмитриевич, вы же врач, посмотрели бы: вдруг там у нее нарыв?
— Да не надо.
— Не бойся, Дмитрий Дмитриевич вроде бы сегодня добрый. Я, конечно, не могла заменить ему тебя, но постаралась ничем не разгневать.
— Вы были великолепны, — галантно вставил Миллер.
— Давайте, Таня, я посмотрю вас. Пойдемте ко мне в кабинет. Я вас уложу потом на свою кушетку, она с валиками, найдем удобное положение.
— Да уж идите, — захохотала Ирина Анатольевна, — давно пора. Это же святой долг хирурга — уложить сестру, с которой он оперирует, на свою кушетку.
Миллер почувствовал, что краснеет, а Таня и так уже была как помидор.
— Валериан Павлович целый день сидит у Тамары Семеновны, я тоже пойду в отделение, так что вы сможете спокойно отдохнуть.
Если бы не наш новый заведующий, я прямо сейчас командировал бы Чеснокова, чтобы он отвез вас домой, но, боюсь, если Максимов узнает, и у вас, и у Чеснокова будут неприятности. А так ляжете, я запру кабинет, и никто вас не потревожит.
— Интересно, а если она захочет в туалет?
— Позвонит мне на трубку, я приду и открою.
Оказавшись с Таней наедине, Миллер сообразил, что для осмотра ей придется снять кофточку.
