– Мы ее так запрятали, что они еще долго будут искать.
По спине пробежал холодок, и непроизвольно я обернулась к реке. Здесь лед был крепким, но я знала, что за поворотом, где мы проезжали прежде, лед начинал уже трескаться – видимо, река там мельче или течение сильнее.
– Где вы спрятали перчатку? – радостный настрой Мари тотчас сменился тревогой в ее голосе.
– Там… – Митрофанушка, как будто тоже испугавшись, махнул рукой в глубь леса, – спрятали ее в дупле на дереве. Я покажу!
И, не дождавшись ответа, бегом бросился в лес по истоптанной тропинке.
Мари, сунув револьвер в руки Ильицкому, решительно и уже без всякого намека на улыбку припустила следом, не оглянувшись на нас.
– Мари, постойте, я с вами! – успел крикнуть Алекс, догоняя их.
Глава двадцать третья
После того как Мари, Алекс и мальчики скрылись из виду, я еще долго смотрела им вслед и пыталась перебороть это предчувствие неясной беды.
– Сейчас вернутся, никуда не денутся… о чем здесь вообще волноваться! – будто подбадривая меня, Жорж Полесов делано беспечно пожал плечами и попытался рассмеяться.
Заметно было, что он тоже беспокоится, но в характере Георгия Павловича до последнего надеяться на русский авось, так что он крепился.
Зато Ильицкий, кажется, и впрямь был спокоен:
– Здесь и правда трудно заблудиться. До проселочной дороги меньше полуверсты, и все время ходят люди.
Обычно каменное спокойствие Ильицкого на меня действовало безотказно, но не в этот раз. Чем дольше Мари и Алекс не возвращались, тем отчаянней я вглядывалась за поворот реки.
И наконец не выдержала:
– Я пройду к реке и поищу там.
– Лидия Гавриловна, позвольте… – подпрыгнул ко мне Полесов, но я не дала ему договорить.
– Георгий Павлович, останьтесь здесь, прошу! – железным голосом сказала я. И чуть мягче добавила: – На случай, если Никки вернется.
Ильицкого я с собою не звала, но не сделала и тридцати шагов, как он догнал меня в лесу. Не знаю, что он сказал Полесову – мне в тот момент не было до этого дела. Мне просто стало чуточку легче оттого, что он рядом.
– Ты зря беспокоишься – мальчишка просто где-то играет с собакой, – сказал Евгений через полминуты молчания.
Я не ответила, пытаясь разглядеть на снегу следы. То ли проталины, то ли и правда детские ножки. Я прибавила шагу.
– Ну, давай скажи, что это я во всем виноват! – снова заговорил тогда Ильицкий – кажется, его злило мое молчание. – Скажи, что я вызвался следить за детьми и одного потерял! И что вообще не нужно было привозить собаку.
