Или он на стороне Мари потому лишь, что Алекс действительно обошелся с моей воспитанницей дурно, подло, а граф повел себя так, как должен был повести мужчина и дворянин. Но отчего-то мне в это верилось с трудом… Может быть, оттого, что за время, пока я работала у Полесовых, я столь редко видела проявление этого мужского поведения, что перестала верить вообще в его существование.
А может, оттого, что я вовсе перестала замечать в людях хорошее. Да и рассуждаю чаще как гувернантка Лидочка, не вполне разделяя уже, где кончаются ее мысли и начинаются мои собственные.
Будто я и впрямь стала ею.
* * *– Насколько затянется моя работа, Платон Алексеевич? – спросила как-то я незадолго до отъезда в Москву. – Месяц, два… год? Я не смогу изображать из себя эту гувернантку долго. Я плохая актриса, вы же сами говорите, что все мои мысли написаны у меня на лице.
– Значит, тебе нужно изменить образ мыслей, девочка, – ответил дядя, помолчав. – И ты в корне не права: тебе не нужно будет никого изображать. Раз уж мы заговорили об актерах, то чем, по-твоему, хороший актер отличается от плохого?
– Не знаю… – нахмурилась я, потому что рассуждать мне уже не хотелось – я слишком устала от инструкций дядюшки в тот день, – хорошему веришь, а плохому нет.
Дядя кивнул:
– Это потому, что плохой играет роль, а хороший сам становится своим персонажем. Пусть ненадолго, пока не смоет грим, но он живет его жизнью, он думает, как его герой, он знает все его самые сокровенные тайны, и он с гениальной точностью может предсказать его поведение в любой ситуации.
Даже если по сценарию герой в эту ситуацию никогда не попадет. Придумай себе эту гувернантку, Лиди, – у тебя ведь богатая фантазия? – дядя улыбнулся. – Придумай ее и будь ею. Не нужно ее изображать.
На тот момент мы с дядей уже набросали примерный портрет и легенду Лидочки, но эта гувернантка так отличалась от меня и имела столь неприятные мне черты характера, что у меня совершенно искренне вырвалось:
– Но я не хочу ею быть!
– Надо, – не моргнув, отозвался дядя.
– Я не смогу ею быть… – тихо и убежденно сказала я, отвернув лицо.
– Сможешь.
Дядя похлопал меня по плечу и вышел из комнаты.
Глава двадцать вторая
Когда все уехали на стрельбище, граф остался в доме. Как и Елена Сергеевна с маленькой Лёлей. Что касается Алекса – я допускала, что после ссоры с дедом настроение его испортится, а то и вовсе он «вспомнит» о неотложных делах в Москве и уедет. Но юный Курбатов вел себя как ни в чем не бывало.
