Посмотрела бы я на Оксану, если бы ее били по лицу и заставляли копать лопатой себе могилу. Не была бы так категорична и красноречива.
Пока ожидаю подругу, прошу у мужика, заехавшего на заправку, купить кофе. Меня ужасно знобит, и я не понимаю, что делать дальше. Амбал не просто выслушал правду, он ее еще и записал и теперь отпираться не получится.
Хотя…
Я ведь могу сказать, что меня пытали, а сказанное вранье. Перед смертью и не в таком признаешься. Заставил, издевался, насиловал. Придумать можно что угодно.
Желание давать интервью напрочь пропадает. Боюсь, что из-за него, Платон, или тот, кто меня заказал, действительно убьют. После поездки в лес я в этом уже не сомневаюсь.
Через часа полтора приезжает Оксана. Выглядит она ужасно, постоянное чрезмерное употребление вина отражается на ее красной морде неприглядными отеками, и я впервые думаю о том, что зря слушала эту невменяемую, верила ей и взялась за то, чтобы травить людей.
А если меня посадят?
Попробуй докажи, что это всего лишь снотворное в конских дозах и виагра.
Ведь никто не поверит. Правда, это так говорила Окс, а что я там лила, и сама толком не знаю. Отвечать то теперь мне, а не заказчице, благодаря которой я жила припеваючи, получая деньги.
От мысли, что со мной сделает Макс и вовсе бросает в дрожь. Он точно не будет церемониться. По характеру он еще хуже Платона и укокошит меня за то, что слила о нем инфу."
"Честно говоря, подумываю смыться из города. Ведь ничего хорошего мне не светит.
Разглядывая взбешенную Оксану, понимаю, что мозгов у меня и правда не слишком много. Зачем я ее набрала? Нужно было убегать и не светиться.
— Кто тебя вывез? — подруга швыряет на стол сумку и садится рядом. — Официант! Вино. Красное. Триста грамм, — командует грубо.
— Ты разве не за рулем? — уточняю Окс — и мы на заправке, тут нет официантов.
— Рот свой закрыла, и рассказывай. Кто?
— Я не знаю. Просто схватил какой-то мужик и потащил в свою машину, ударил, издевался, обещал убить.
— Хреновый мужик, почему не выполнил обещание? Проблем было бы меньше, — цинично отвечает.
Да уж. Ее совсем не беспокоит моя участь, более того, Оксана прямо заявляет, что желает мне смерти. А чего я хотела от той, кто просил убить Риту? Для нее чужая жизнь — ничто. Даже детская.
— Что ты рассказала? — смотрит на меня пытливо. — Я хочу знать все, идиотка. Ты хоть понимаешь, как меня подставила, кретинка?
— Перестань оскорблять.
