Хочется кричать, но страх парализует.
— Конечно, не пойдешь, ты поползешь, сука, — хватает за волосы и как вещь вытаскивает из машины.
— Мне больно! Я беременна! — кричу придурку. Он совершенно не церемонится и не делает скидку на то, что я женщина.
— Трахаться было не больно?
— У Плата спроси, — отвечаю ему, начиная плакать.
— Мне до твоего Платона дела нет, ему можешь благодарственную открытку даже отправить, не он приказал в могилку уложить соску Полю.
Могилку? Господи.
— Нет, пожалуйста, нет, я дам тебе денег, оплачу свободу, — кричу как ненормальная.
— Ты? Денег? Полька, ты можешь только ртом работать. Вот предлагаю его и подключить, — пихает меня ногой к дереву. — Рассказывай, кто тебя надоумил устроить этот цирк — СМИ, поход к Римме, выступление перед Златой.
— Никто, — неуверенно мямлю.
— Окей, — приближается с ножом и я начинаю умолять, — расскажу, расскажу, не убивай.
— Идиотка, я веревку собрался перерезать, не визжи как поросенок на бойне, голова начинает болеть от твоих истерик.
— Я все расскажу, все расскажу, — повторяю, как шальная."
"Амбал разрезает веревку, и я подрываюсь с места.
— Надеюсь, ты не больная на голову матрешка, не убежишь? Если догоню — останешься без красивого личика, — показывает мне кулак.
Мужчина направляется к багажнику и достает лопату.
— На, копай могилку.
— Зачем? — голос срывается на рыдания. — Я не хочу умирать.
— Копай, а там решим. За чистосердечное сделаю тебе скидку, писюля, — ржет в голос.
Провожу пальцами по засохшей крови на губах и проклинаю весь мир.
Зачем я вообще связалась с Платоном? Послушала Оксану. Сейчас получаю лишь я. И умирать тоже мне.
Молча беру лопату, чтобы не злить агрессивного мужика, и пытаюсь вбить ее в землю.
— Давай шустрее! Или только ртом орудуешь как акула? — поддевает издевкой. — Начинай рассказ, малышка, а я запишу, — достает телефон и направляет на меня камеру.
— Для чего это? — прикрываю рукой лицо.
— Ептить, дива, руку убрала, тоже мне, селебрити, — грозно приказывает.
— Такая красивая тетка с разбитой мордой, хочу на долгую память заснять. Жду.
— Это все Оксана, — сквозь слезы рассказываю. — Она попросила увлечь Платона, а потом я влюбилась.
— Да правда? Я бы тоже влюбился в его счет, очень уж привлекателен. Согласен.
— Не в деньгах дело, я полюбила его душу, — мямлю амбалу.
— Дальше. На душу мне твою срать.
— А что мне говорить? Все.
Шкаф подходит и отвешивает наотмашь оплеуху.
