Почему же мне так спокойно рядом с ним?
— Тш-ш-ш, желанная моя, — его большой палец скользнул по моим губам. — Нет, ты будешь терпеть и сопротивляться молча. Я слишком хорошо знаю тебя. Гордая. Да. Плакать ты будешь позже, когда за мной закроется эта дверь. Но знаешь, моя лера, я не причиню тебе боли никогда. И я хочу снова услышать, как ты называешь меня по имени. Разве тебе так сложно? Разве я о многом прошу? Назови мое имя. Ты же помнишь, как меня зовут. Произнеси то самое имя. Ты не забыла его, правда ведь, Алисия?
Утопая в зелени его глаз, я пыталась понять, как же все-таки вести себя в такой ситуации.
Оттолкнуть? Не могу, он сильнее. Да и не хочу, чего уж врать.
Заплакать? Гордость не позволяет, да и нет причин для слез.
Молчать?
Но он не отступит.
— Калле, — выдохнула я, — вы ведете себя отвратительно. Я не ваша желанная и не...
— Желанная, — шепнул он, медленно склоняясь надо мной, — ещё какая желанная.
Его губы накрыли мои. Не ожидая такого, замерла и тут же ощутила, как предательски колотится сердце.
Как волна жара проходит через всё тело, сжимаясь обжигающей спиралью внизу живота. Ощутив слабость, я схватилась за рубашку Калле, повиснув на нем. Мягкие сухие губы терзали мои, сминали. Чужой язык скользнул в мой рот. Соленый мужской вкус оказался неожиданно сводящим с ума. Тихо застонав, я оставила все мысли о сопротивлении.
Мир словно исчез.
Растаял без следа.
Я ощущала лишь бешено бьющееся сердце мужчины под своей ладонью.
Из-за дверей послышался громкий голос Тальи.
Вздрогнув, все же отпрянула от мужчины и склонила голову, пряча раскрасневшиеся лицо. И вовсе не стыд заставил меня покраснеть.
Совсем не стыд.
— Тебе от меня не отделаться, Алисия, — шепнул он, касаясь губами моего виска. Его рука прижимала меня сильнее к мужской груди. — Но ты снова мне выкала. Так не годится.
— Прекрати…те. Вы разве не понимаете, как подло играть в такие игры с калекой.
— Зря ты напомнила мне о своей ноге, моя красавица. Зря, — его губы скользнули по щеке и остановились в уголке моего рта.
— Завтра прибудет основная часть нашего войска. А с ними и лекарь. Я хочу знать всё о твоем увечье. И то, как ты его получила. Как тебя лечили все эти годы. И что мне делать дальше? Как избавить тебя от этой сводящей с ума боли? Я слышу ее столько лет, что, кажется, она стала частью меня.
— Зачем вам это? — я попыталась мягко отстраниться. — Я не стану вашей. Я.… люблю другого.
Тихий смешок и он потерся о мои губы своими.
— Глупышка.
