Послышался тихий стук таза о деревянную скамью, шум наливающейся воды. Скрип двери старенького шкафа. Шаги совсем рядом у моей кровати.
Сладко потянувшись, я соизволила распахнуть глаза.
— Ты сегодня крепко спишь, — тут же послышалось за спиной. — Нога болит?
Прислушавшись к себе, поняла, что нет. Даже не ноет. Я чувствовала себя такой отдохнувшей, свежей.
Привстав на локти, уставилась на прикроватную тумбу. Там стоял располовиненный пузырек зелья. Зеленая травяная субстанция играла бликами на свету.
Боги, наконец-то хорошее обезболивающее.
Мне хотелось плясать от радости. Но пока мне только хотелось, Талье уже танцевалось.
Она изображала корявые па, крутясь по комнате с одеялом.
Да не простым пледом! То, что она прижимала к груди, добротнее будет.
— Откуда дровишки, сестрица? — лениво поинтересовалась я.
— Ты об этом? — она расправила толстое даже на вид теплое пуховое одеяло. — Это Генерал Стейн, — одним именем она попыталась объяснить все.
Но меня ее ответ не удовлетворил.
— Что и он озабочен моим здоровьем?
— Нет, — Талья остановилась посреди комнаты и спешно сложила обнову.
"
"— И на том спасибо, — отшутилась я. — Тогда, может, объяснишь, с чего вдруг белый дракон расщедрился.
— Это я подсуетилась. В общем, — она замялась. — Я вчера вечером демонстративно принялась мельтешить перед ним с тонким покрывалом. Помнишь, еще от матушки осталось.
Я напрягла память.
— Это которое то ли голубое, то ли серое с протертой дырой посередине? — уточнила на всякий случай.
— Ага, — она важно кивнула, — еле нашла его в сундуке.
Ну вот я его в руки, дырой той самой наружу и в зал. Вокруг мужчин круги наворачиваю, печально вздыхаю. Слезы давлю. Естественно, сработало мужское любопытство. Генерал Стейн ко мне, о покрывале уже сам вздыхает, меня за руку поймать пытается... Тут еще эти две крыски, твои сестрицы, сыграли мне на руку. Давай орать, что так нам и надо, и что мне благодарить и за такую тряпку их нужно. Стейн в бешенстве. Стоит, лицо красное, через нос натурально дым валит.
Чешуя на лицо лезет. А эти две дурехи соловьем заливаются. В общем, прошлись по мне добрым словом. Ну я и выпалила, что такие они разэтакие, меня не жалеют, тебя не жалеют. А ты от боли мучаешься, ночи не спишь. Тут ещё генерал Орм подоспел. Как услышал, что ты тут дубу даешь, разозлился, рванул куда-то.
Представив всю картину, сглотнула. Что-то мне нехорошо стало.
— А дальше...
— Талья, милая, ближе к делу, — выдавила я из себя, — а то мне уже что-то волнительно.
