Жизнь вокруг меня била ключом и это было так не похоже на прежние времена.
— Что же ты не на заднем дворе, сестрица? — голос Критеса оказался столь неожиданным, что я вздрогнула.
Обернулась и поняла — он выскользнул из замка вслед за мной. Да так тихо, что я и не услышала.
— А какое дело тебе, брат, до того, что я делаю и где хожу? — глядя на его изуродованное злобой лицо, я внутренне подобралась и приготовилась давать отпор.
— Ну как же, — он развел руками, — я ведь лерд и обязан заботиться о твоем моральном облике.
Или ты уже забыла, что высокородная лера, а не девка-потаскуха с ближайшей деревни.
— Не смей меня оскорблять, — процедила я, понимая, что он старательно пытается ударить словесно, и побольнее. — Лучше позаботься о Сафире с Юолой.
Он расплылся в жестокой усмешке.
— Да, все вы оказались девками продажными.
Обойдя меня по кругу, брат подошел к перилам и уперся в них руками. Сжал так сильно, что костяшки пальцев побелели.
Бешенство!
Вот что он сейчас испытывал. И причины были мне понятны.
Полный двор так ненавистных ему драконов.
Те, кого он считал грязью под ногами, теперь хозяйничают в его замке. Но мне брата жаль не было. Ничуть.
Он проиграл. Оказался недостойным.
Трусом и слабаком.
Все, что у него было — это имя отца, которое он посрамил.
Воспользовавшись его молчанием, я крепче схватилась за трость и попыталась быстро сбежать с крыльца.
Не вышло.
Он резко сделал шаг и преградил мне путь.
— Что, Алисия, не дождалась одну ящерицу — решила прыгнуть в постель к другой? К нему спешишь? Я видел то представление, что они устроили.
Этой мрази нужна не ты, жалкая уродина, а замок. Он понимает — ты первенец, вот и крутится вокруг. А у тебя мозгов не хватает понять, что такая убогая кляча, как ты, нормальному мужчине неинтересна. Знаешь, и я, и отец пытались найти тебе мужа и сплавить с глаз долой. Никто не соглашался, даже за золото в придачу.
— Что ты несешь, Критес?! — вместо злости или обиды возникло недоумение.
Насколько гнилым нужно быть, чтобы так яростно пинать лежащего.
Насколько же глубока его ненависть ко мне.
— А ты слушай, что тебе говорят, и не смей открывать рот, когда тебе не позволено.
— А кто ты такой, чтобы дозволять мне говорить? Всего лишь мой младший брат.
— Осмелела, благородная лера, — рыкнул он и, подойдя ближе, внезапно схватил за горло. Сжал с такой лютой злобой, что перед глазами потемнело. — Если ты посмеешь с ним снюхаться, Алисия, то я тебя просто придушу. Раздавлю как червя.
