Вообще мало кто после первичного обучения продолжал развивать мастерство, поэтому большинство видящих так и оставались адептами. Самые одаренные лет через десять защищались на ранг мастера. А магистров и вовсе было пару магов на всю империю.
Я мог спокойно драться с адептом, но против мастера уже бы не выстоял. Да, у меня большой объем источника, и пока есть возможность тупо задавить противника мощными ударами, но с мастерами такое уже не получится. Видел на что способен тот же Пётр Александрович при нападении на училище летающего регата.
Мне до его уровня мастерства еще расти и расти. Звучит, как хорошая цель, но сейчас не об этом.
Мы начали ходить по кругу, шагами меряя зал, как перед началом обычной битвы. Так мы присматривались друг к другу, оценивали. И каждый был готов в любой момент выставить щит, чтобы остановить атаку соперника. Но кто начнет первым?
Я выжидал. Это было сравнимо с охотой, где каждый из нас мог оказаться жертвой.
У меня было не так много времени, пока Пётр Александрович не заметил подвоха.
По моим расчётам минут двадцать, чтобы он дошёл до кабинета генерала и обратно.
В прошлой жизни я убивал плохих людей, но так стало возможно лишь после того, как я наработал репутацию и смог выбирать заказы. Убийство того, кто этого заслуживает — это не принести в мир добро, это крайняя мера… Да и кто нам дал право судить? Я рассуждал очень просто, тот кто трогает беззащитных, должен понести соответствующую кару. Но сейчас был не тот случай. Я не мог прикончить Гаврилу на тренировке, хотя такая возможность была.
— Атакуй, чего ждёшь? Сам вызвал, так покажи, чего стоишь! — крикнул мне противник, пытаясь вывести на эмоции.
Но во время охоты всегда важен холодный расчет. Поэтому я выждал ещё минуту.
А затем начал плести заклинание. Получалось уже быстрее, чем раньше. Пара мгновений, сложенные в правильном порядке магические нити засверкали в воздухе.
Гаврила выставил щит и начал готовить свое заклинание, чтобы использовать его сразу, как отразит мое. Однако он не увидел, насколько длинной была последняя нить в моём плетении или же не предал этому значения.
Она была не просто длинной, я не отпускал её от источника, чтобы поток маны не прерывался. Так делать запрещалось, в первую очередь, чтобы не осушить себя.
Я бросил заклинание. Бах! В щит врезалась вспышка света, пытаясь прожечь его мощностью магии. Если бы я завершил заклинание сразу, то свет бы погас, и мы продолжили бросаться плетениями, но я свое не отпускал.