Марина, празднование, ее гибель… Она ушла в лес без телефона, то есть нет, она никуда не уходила, это было ложью Беломестовой, чтобы спасти всех остальных… Марина поставила телефон на полку, должно быть, собиралась сделать селфи, только не индивидуальное, а групповое – посмеяться напоследок над обалделыми физиономиями своих соседей, поставить фото себе на заставку в телефоне… Что-то помешало ей. Ах да, они же ее убили.
– Машенька, – прохрипел сзади Колыванов.
И вдруг Маша с невыразимой ясностью поняла, зачем нужен был телефон на полке.
В тот самый момент, когда старик назвал Машу ее собственным именем, она наконец-то стала Мариной; всего на долю секунды – но этого хватило, чтобы Маринин план стал для нее совершенно прозрачен.
– Телефон, – выдохнула Маша. – ТЕЛЕФОН!
Она покрепче перехватила топор и из последних сил поковыляла к дому. Аметистов? Маша забыла о нем. Внутри оставалось то, что было важнее Аметистова: телефон Марины, поставленный на полку под определенным углом."
"Быть может, Маше и удалось бы выбить окно, но ей не дали этого проверить.
Первой подбежала девочка, что-то закричала ей в лицо: она разбирала слова, но не понимала смысла и только мотала головой, как лошадь. Над Ксенией выросла широкоплечая фигура, и Маша уставилась на незнакомого мужчину в телогрейке. Она не заметила, когда он подошел. Кто это? Почему в телогрейке? Сейчас ведь еще тепло, хотя и дождь…
– …уведи ее на воздух!
Эти слова пробили кокон, который обволакивал Машу все плотнее и плотнее.
Ксения схватила ее за руку и с неожиданной силой потащила за собой. Маша попыталась вырваться, и девочка заверещала, как зверек:
– Нет! Нельзя! Вам нужно дышать!
Маша опустилась прямо в песок. Кто это так страшно кашляет? Это она кашляет?
– Телефон… – с трудом выговорила между приступами. – Ксеня… нужно… обязательно… телефон… на полке… там запись… Скажи ему.
Девчонка сорвалась с места. Маша отползла на траву, до которой оставалось всего несколько шагов, и обернулась, когда услышала громкий звон.
Бородач высадил стекло. Он действовал быстро и ловко. Меньше чем через минуту доски валялись в палисаднике, а сам он, стащив с себя телогрейку, набросил ее на подоконник и перебрался через него. За ним на оконный проем легко, как птичка, взлетела Ксения.
– Стой! – заорала Маша и снова зашлась в кашле.
Будто услышав ее крик, девочка вновь показалась в окне. Она ловко спрыгнула вниз и помчалась прочь от горящего дома, не оборачиваясь.
