Она будет первопроходцем, который проложит тропу сквозь эти непролазные дебри вранья и выдумок! Пролетит сквозь кроличью нору и схватит поганца с часами за уши! Вдруг он их украл? Благодаря ей засияет истина, черт бы побрал эту истину тысячу раз.
Маша вплотную подобралась к пониманию тех причин, которые вели Илюшина во всех его расследованиях. Девочка ломилась через лес за своим клубочком, подобно мамонту, ломая кусты и снося деревья.
Ниточка оборвалась. Клубочек обернулся Колобком, показал язык и укатился пить с лисой шмурдяк.
За девочкой осталась широкая вытоптанная полоса.
Маша долго сидела у Колыванова. В ней не было надежды, что он что-то вспомнит, но она боялась оставить его одного. Перестав плакать, он неожиданно принялся рассказывать о своих первых годах работы агрономом в местном совхозе. Маша сперва испугалась, что старик заговаривается, но вскоре поняла: эти воспоминания были подробны и ясны, они не канули в серую бездну амнезии, и потому Колыванов безотчетно ухватился за них, – так слепец обрадованно чувствует, что вернулся в знакомое пространство и вдыхает запах коридоров и комнат.
Рассказывая, старик немного ожил. Маша уговорила его съесть бульон, как больного, сама поела вместе с ним, и все то время, что они сидели за столом, ведя беседу как ни в чем не бывало, она мучилась от стыда.
Когда она уходила, Колыванов выглядел почти так же, как всегда. Только взгляд изменился.
Дома Маша увидела, что на телефоне десять пропущенных звонков. «Татьяна Муравьева», – высветилось на экране.
Не успела она перезвонить, как телефон вздрогнул и заиграл тему Хедвига из «Гарри Поттера».
– Машка, это я, – испуганно сказала Татьяна.
Маша помолчала.
– Я собиралась завтра подавать заявление на розыск пропавших, – сказала она, не покривив душой.
– Маша, прости! Прости меня, пожалуйста!
Ее голос накладывался на ровный шум: голоса, шуршание шагов, чей-то смех – так бывает в очень людных местах. Однако в этом шуме присутствовала какая-то стерильность, которая стала понятна, когда раздалось три мелодичных сигнала, словно спуск по нотным ступенькам, а затем женский голос известил: «Вниманию пассажиров, вылетающих рейсом номер двести сорок два».
– Ты в аэропорту?
– Да! Мы только что прилетели. Маша, не сердись, умоляю! У меня не было роуминга, я не подумала, что ты будешь звонить, и отключила телефон еще до вылета.
Маша засмеялась. Для одного дня это было чересчур. Не подумала, что ей будут звонить, прелесть какая…
Ее смех Татьяну испугал еще сильнее.
