Зачем он оставил здесь охранника?
– Знаете что, любезный… – решительно начал Колыванов.
В следующую секунду Цыган пронзительно залаял и кинулся на водителя. Он вцепился бы ему в ляжку, если бы не Ксения: она повисла на шее у пса, вопя ему в ухо: «Фу! Цыган! Нельзя!»
Позже Маша сообразила, что девочка ждала чего-то подобного. Она единственная из всех вслушивалась не в слова этого нагловатого жлоба, а в нарастающее рычание собаки.
Водитель дернулся, опрокинулся вместе с ящиком, черная лузга обсыпала ему лицо.
Маша ухватила Цыгана за ошейник и оттащила назад.
– Перестань! Что с тобой?
Водитель матерился, пес лаял, Колыванов требовал, чтобы взрослый мужчина вел себя прилично при детях. Кулибаба даже не шевельнулась. Маша бросила взгляд на Беломестову. Староста должна была вмешаться, обязана была вмешаться – однако она по-прежнему стояла в стороне, потирая переносицу.
– Ксения, отведи, пожалуйста, Цыгана ко мне. Я скоро приду.
– Ага!
Девочка ушла, придерживая пса за ошейник. Цыган оборачивался и рычал.
– Полина Ильинична. Полина Ильинична!
Беломестова не отвечала, и Маше пришлось дотронуться до ее плеча. Староста вздрогнула и повернулась. По лбу ее стекал пот. Глаза остекленели.
– Господи, Полина Ильинична! Вам плохо? Присядьте…
Чудовищным усилием воли – Маша видела это – Беломестова взяла себя в руки.
– Насижусь еще, – с коротким смешком сказала она. – Все в порядке, Машенька. Где Цыган?
– Ксения его увела.
Недоукушенный поднялся и стал отряхиваться.
– Как вы считаете, чего хочет Аметистов? – спросила Маша.
– Победы. – Голос у старосты прозвучал глуховато, странно. И еще было странно, что она ни на мгновение не задумалась, прежде чем ответить.
– Победы над кем?
Беломестова не ответила. Она смотрела вслед Ксении, быстро перебиравшей тощими ножками в джинсовых шортах. «Комарик натуральный», – подумала Маша.
– Цыган кидался раньше на людей?
– У него память хорошая, – невпопад ответила Полина Ильинична. – Пойду я. Много дел еще. И ты ступай, Машенька.
Валентин Борисович, миленький мой, я вас про мед хотела спросить…
Она взяла под руку Колыванова, отвела в сторону, беседуя о меде и словно начисто позабыв о водителе Аметистова. Беломестова махнула рукой Маше на прощанье. Вслед за ней пару минут спустя ушла и Кулибаба.
В высокой траве стрекотали кузнечики. Водитель снова устроился на своем ящике, перетащив его в тень. С него градом лил пот. На Машу он не смотрел.
Она почувствовала себя глупо.
