– К которой она поехала, чтобы ей помочь. В Томск.
Молчание. Маша заподозрила, что девица понятия не имеет, чем занята в эти дни ее мать.
– Ты, может быть, не знаешь, – мягко начала она, – но Зинаида Львовна сейчас в больнице. Поэтому мама и уехала. А мне нужно с ней связаться для решения одного вопроса. Телефон у нее не отвечает, поэтому я хочу подать ей весточку через Зинаиду Львовну. У тебя наверняка где-то записан ее телефон. Скинь мне его, пожалуйста, на этот номер. Это может быть важно для твоей мамы.
Господи, если эта сонная корова, любительница пончиков, и сейчас не разберется…
– Нет у мамы никакой тети в Томске, – сказала девушка.
– Что, прости?
– Какая, нафиг, Зинаида Львовна? Кто это вообще? У мамы одна-единственная родственница есть! В смысле, была!
В трубке зашикали, и девушка стала говорить приглушеннее.
– Не знаю, кто вам что наболтал, но в Томске у нас никого нет. И нигде нет. Вы чего-то напутали!
– Ты не знаешь Зинаиду Львовну? – медленно переспросила Маша.
– Блин! Ну как вам еще объяснить-то! Я не то чтобы не знаю. Просто ее реально нету. Не существует, понимаете? Реально, это чушь какая-то, я без понятия, откуда вы это все взяли. Все, мне сейчас препод навтыкает…
Бип-бип-бип-бип-бип-бип-бип-бип.
Маша осторожно положила телефон на стол.
Никакой тети в Томске нет.
Но где, в таком случае, Татьяна?
И почему у нее такое чувство, будто она две недели бегала с отрубленной головой?
6
Маша знала за собой особенность: попав в непонятную или неприятную ситуацию, она стремилась как можно быстрее принять решение.
Почти всегда оно оказывалось ошибочным.
«Мне не нужно ничего решать прямо сейчас, – твердо сказала она себе. – Для начала постараюсь просто все обмозговать».
Она взяла тряпку для пыли: под уборку ей легче думалось. Но что-то ещё не давало собраться с мыслями, и, прислушавшись к себе, Маша поняла, кто тому виной. Курица, лежавшая в холодильнике. Ее разинутый клюв безмолвно взывал к временной опекунше.
Жертва топора требовала не отмщения, но какого-то решения, определения своей дальнейшей судьбы.
«В самом деле, не оставлять же ее до возвращения Татьяны. Да и как улика она вряд ли годится».
Маша сказала себе, что вершиной жизненного пути любой курицы является бульон. Именно его и стоило сварить из убиенной птицы. Открыв компьютер, Маша провела больше часа, изучая ролики на ютубе, где подробно объяснялось, как ощипывать и потрошить кур.
