От семи до пятнадцати, если мне память не изменяет. А еще ведь и с участием организованной группы!
– Это двое малолетних идиотов, что ли, организованная группа? – фыркнул Медников.
– Именно этот богатый аргумент в свою защиту вы предъявите на суде, – посоветовал Макар. – Вот с этой самой интонацией. Он вдребезги разрушит всю линию представителей обвинения, которые будут требовать для вас десяти лет!
Медников изменился в лице.
– Я даже не похищал никого! – выкрикнул он.
– Тогда семи, – согласился Илюшин.
– Вы чокнулись, что ли? Какие семь лет? Я эти деньги, считай, просто взял из семейного кармана! Вы видели ее сейф? Он лопается от бабла!
– Из семейного кармана, – без выражения проговорила Жанна, и вдруг кинулась на Медникова, завывая, как дикая кошка.
– Сволочь, тварь! Ненав-и-и-ижу! Скоти-и-и-ина!
Остро заточенные ногти-стилеты вспыхнули серебром, и Медников заорал, схватившись за лицо.
– Мы думали!.. Оксану нашу!.. А ты! Ворюга, жадина! У-у-у!
Бабкин оттащил ее; Жанна рвалась со страшной силой, выставив перед собой руки и целясь двоюродному брату в глаза.
Бледный Лев Леонидович, на правой щеке которого алели три ровных, словно по линейке проведенных полосы, шатаясь, подошел к дивану и рухнул.
– Юрик… перекись… – слабо бормотал он.
– Серную кислоту тебе в морду, тварь, а не перекись! – рвалась и плевалась Жанна. – Барином он тут ходил, харя! Аа-а, пусти меня!
– В полицию звони, Юрик… покушение… Она на меня покушалась!
Сергей бросил взгляд на Илюшина и увидел в глазах напарника мечтательное выражение: Макар тоже представлял, что сделает разъяренная женщина с этим сытым холеным паршивцем.
Это заставило его прийти в себя.
– Жанна Ивановна, дайте нам с ним поговорить, – прогудел он.
Баренцева перестала вырываться. Она тяжело дышала, с красного лица струился пот. Юрий сообразил: подошел, полуобнял ее за плечи.
– Пойдем, Жанна, пойдем…
– Юрик, он ведь все это придумал, для нас придумал!
– Знаю…
– Оксана тут вовсе ни при чем!
– Пойдем, пусть Макар Андреевич и Сергей разберутся.
Судя по яростно-мстительному взгляду, брошенному Жанной на братца, она была уверена, что его будут пытать паяльником. Илюшин подумал о том же, потому что, когда за Баренцевыми закрылась дверь, шепнул напарнику:
– Ну у тебя и репутация, Серега!
– Ты-то вообще шельмец, – напомнил Бабкин.
– Обеззараживающее, срочно… – стонал Медников.
Как ни странно, даже с распухшей щекой он не утратил своей античной красоты.
Макар придвинул стул.
